Гормон счастья и прочие глупости

— Значит, про Андрюху вранье?

— Конечно. На фиг мне сдался женатый, мрачный, вечно небритый тип?

— Разумно, Буська. Я рад. Вот видишь, недоразумение выяснилось.

— А кто все-таки тебе насплетничал, явно что баба. Неужто Барышева?

— Да боже сохрани! Татьяна Ильинична тихо дохнет у себя в номере.

— Тогда кто?

— У меня тут разветвленная шпионская сеть.

* * *К вечеру хамсин, кажется, и впрямь начал ломаться.

Едва мы выехали с нашей улочки, как у меня зазвонил мобильник. Женя! Наконец-то!

— Броня? Что случилось? — Голос звучал как-то необычно.

— А что случилось?

— Ты заболела?

— Женечка, это пустяки, просто представилась возможность легко и недорого с этим справиться.

— Лечишься, значит?

— Ну да. Тебе Полька сказала?

— Разумеется. Но все так внезапно… А что ты сейчас делаешь? В данную минуту?

Он любил иногда звонить и спрашивать, что я делаю в данную минуту.

— Скучаю, — тихо сказала я. В небольшом пространстве микроавтобуса каждое слово было всем слышно.

— Тебе там скучно? — В голосе прозвучала явная ирония.

— До ужаса!

— И компании нет?

— Откуда? Я тут всего несколько дней, да и вообще…

Если бы не свидетели, я бы наврала ему с три короба, но тут…

— А как Мертвое море?

— Да как тебе сказать…

Венька настороженно смотрел на меня.

— Так и скажи. А лечение тебе помогает?

— Еще рано судить, но я… Я тебе много раз звонила, но ты не отвечал.

— Возможно.

— Жень, как там Полина? Ты ее видел?

— Разумеется. С ней никаких проблем. Прозвучало это так, что, со мной зато проблем до фига и больше.

— Но ты еще помнишь про пятнадцатое июля?

Пятнадцатого июля должно состояться наше бракосочетание.

— Господи, Женя, я потому и поехала… И вообще…

— Тебе там что, неудобно говорить?

— Да, именно. Процедуры… Понимаешь?

— Понимаю. Ну ладно, до скорого!

Он отключился. Злится. Этого следовало ожидать. Ну и ревнует, вероятно.

Я спрятала мобильный в сумочку и поймала на себе весьма насмешливый взгляд Андрея.

Чтобы не думать о разговоре с женихом, я стала из-под ресниц разглядывать Златопольского.

— Твой звонил? — спросил Венька.

— Да.

— И что?

— Недоволен.

— Я его понимаю. Но если бы он узнал правду, его недовольство было бы куда сильнее.

— Надеюсь, он ее не узнает?"

"— От меня, конечно, не узнает, да он и меня-то в глаза не видел.