Горлов тупик

– Почему?

Надя усмехнулась:

– Советский инстинкт. Прошло слишком мало времени после смерти Сталина. Да, Москва тем летом была полна иностранцами, но все отлично помнили, как за общение с ними шили шпионаж и расстреливали.

– У бабушки поэтому приступ случился? Испугалась, что у тебя роман с иностранцем?

– Мг-м. Бабушка и дед очень сильно испугались. Да и все равно, не было у нас с ним никакого будущего. Он не смог бы здесь жить, а меня бы вряд ли к нему выпустили.

– Из-за этого? – Лена тронула шрам на ее запястье.

Надя кивнула. Лена помолчала, подумала и спросила:

– Мам, а сейчас ты что-нибудь к нему чувствуешь?

– Ничего, кроме благодарности.

– За что же?

– За то, что появилась ты.

– Ну, знаешь, ему это большого труда не стоило!

* * *В трубке дребезжали длинные гудки. Юра нажал отбой и набрал домашний номер в третий раз.

В отделе, в его сейфе, не оказалось ключей от квартиры. Он так хотел спать, что не сразу вспомнил: когда улетал, по-тихому отдал их Глебу, тот свои потерял, а Вера в таких случаях сильно ругалась, называла Глеба безответственным разгильдяем.

– Совсем вырубаетесь, товарищ полковник, – дежурный смотрел на него с жалостью, – может, покемарите в комнате отдыха?

– У меня чемодан в багажнике. – Юра все не выпускал трубку, упрямо крутил диск.

– Поднимем сюда ваш чемодан, шофера отпустим. Либо звук у телефона выключили, либо дома нет.

– Я матери звоню.

Она ответила после третьего гудка и так вскрикнула, услышав его голос, что он испугался, не станет ли плохо с сердцем.

– Все хорошо, Юрочка, они уехали в Раздольное, на лыжах кататься, – объяснила она, отдышавшись. – Каникулы школьные, забыл? Вера взяла неделю за свой счет.

«Значит, чтобы повидать семью, придется ехать к дорогим родственникам», – с тоской подумал Юра.

Родители Веры жили на своей генеральской даче в Раздольном круглый год, с перерывами на отдых в санаториях Минобороны в Юрмале и в Крыму.

– Минут через сорок буду у тебя, – сказал Юра и наконец положил трубку.

Шофер спал в машине, откинув спинку сиденья. Юра назвал ему адрес, уселся назад и выключился, как перегоревшая лампочка.

Ему приснился отец. Он снился часто, особенно в состоянии предельной усталости. Юра до сих пор скучал по нему. В снах приходилось снова и снова переживать его долгую мучительную болезнь и смерть, но иногда возникал тот ясный образ теплого надежного папы, который остался в памяти с младенчества.