Гончая смерти

Если ничего необычного не случится, мы проработаем свои собственные варианты.

Фелиция всплеснула руками.

– Это же просто замечательно! – воскликнула она.

Глаза ее засветились. Но Джек вовсе не разделял ее восторга; затея эта вызывала у него некий испуг, но перед Фелицией он его не выказывал. Доктор же вел себя так, будто его предложение должны принять как само собой разумеющееся.

– Когда вы сможете взять кувшин? – спросила Фелиция, поворачиваясь к Джеку.

– Завтра, – ответил тот без особой охоты.

Да, с этим делом надо быстрее покончить, но только когда он вспоминал о безумном крике, взывавшем о помощи и преследовавшем его каждое утро, то понимал, что не сможет так легко бросить это дело и совсем не думать о случившемся.

На следующий день вечером Джек отправился в дом своего дяди и взял оттуда кувшин. Когда он снова взглянул на него, то сразу увидел, что он точь-в-точь похож на сосуд, изображенный на рисунке. Внимательно и скрупулезно осмотрев кувшин, он не обнаружил, однако, в нем никакого тайника.

Часы показывали одиннадцать, когда они вместе с Левингтоном прибыли в коттедж. Фелиция стояла у двери и открыла им раньше, чем они постучали.

– Заходите, – прошептала она. – Отец как раз спит наверху, как бы нам его не разбудить. Сейчас я вам приготовлю кофе.

Девушка провела их в маленькую уютную гостиную. Наклонившись над спиртовкой, стоявшей на каминной решетке, она заварила ароматнейший кофе.

Джек тем временем освободил кувшин от многочисленных оберток.

– Да, да! – разволновалась она. – Это он, я бы узнала его где угодно.

Левингтон занялся приготовлениями. Он убрал с маленького столика все лишнее и установил его в середине комнаты. Вокруг него он поставил три стула. Потом, приняв от Джека голубой кувшин, поставил его в самый центр стола.

– Ну вот, теперь все готово, – с удовлетворением произнес он. – Выключите свет, и давайте рассядемся вокруг стола в темноте.

Когда все расселись, из темноты опять прозвучал голос Левингтона:

– Ни о чем не думайте или думайте о… чем угодно.

Голос его замер, и наступила тишина. Одна минута следовала за другой; казалось, сейчас в тишине что-то случится… Легко было Левинггону произнести: «Изгоните страх».