Гончая смерти

– Для чего приготовлено, мадам?

– Для моих похорон, – фыркнула госпожа Хартер. – Ты очень хорошо понимаешь, что я хочу сказать. Ты сама помогала мне укладывать эти вещи.

Лицо Элизабет стало подергиваться."

"– О мадам, – запричитала она, – не надо думать об этом. Я надеялась, что вам уже намного лучше!

– Раньше или позже мы все должны умереть. Мне уже за семьдесят, Элизабет. Ну, ну, перестань хныкать или, если тебе уж так хочется, плачь в другом месте.

Элизабет вышла, продолжая всхлипывать. Госпожа Хартер с большой любовью посмотрела ей вслед:

– Глупая старуха, но очень предана мне.

Кстати, сколько я ей завещала? Сто фунтов или только пятьдесят? Надо оставить ей сто фунтов.

Этот вопрос так встревожил госпожу Хартер, что на следующий день она поручила своему адвокату прислать ей завещание. В тот же день за завтраком Чарлз поразил ее вопросом:

– Между прочим, тетя Мэри, кто этот забавный старый чудак там наверху, в угловой комнате? Я имею в виду фотографию над камином. Этот старый щеголь в шляпе, с бакенбардами?

Госпожа Хартер строго посмотрела на него:

– Это твой дядя Патрик.

– О, тетя Мэри, простите меня, ради бога. Я не хотел вас обидеть.

С достоинством кивнув, госпожа Хартер дала понять, что извинение принято.

Чарлз смущенно продолжал:

– Просто я удивился. Понимаете ли…

Госпожа Хартер резко спросила:

– Ну, что ты хотел сказать?

– Ничего, – поспешно ответил Чарлз. – Я хочу сказать, ничего заслуживающего внимания.

Госпожа Хартер прекратила разговор, но в тот же день, несколько позднее, когда они были вдвоем в комнате, она вернулась к этому вопросу:

– Я бы хотела, чтобы ты объяснил мне, Чарлз, почему ты заговорил о фотографии твоего дяди?

– Я же сказал вам, тетя Мэри, глупая фантазия – ничего больше.

Абсолютно нелепая.

– Чарлз, – властно произнесла госпожа Хартер, – я настаиваю, чтобы ты мне все рассказал.

– Ну что ж, моя дорогая тетя, раз вы настаиваете… Мне показалось, что я видел его – человека с фотографии, – когда поднимался по аллее вчера вечером, он выглядывал из крайнего окна.

Игра света и тени, надо полагать. Я еще подумал: кто бы это мог быть? Потом Элизабет сказала мне, что в доме не было никого постороннего, никаких гостей. Позже вечером я случайно зашел в угловую комнату и увидел фотографию над камином. Точь-в-точь человек, который выглядывал из окна! Это, конечно, легко объяснить – подсознательное явление! Я, должно быть, заметил эту фотографию раньше, а потом просто сообразил, что увидел это лицо в окне.