Горький инжир

Всякие фенечки вроде высотомера и защитных очков… А у нас – единственный, всегда поддатенький дядя Миша… И давно снятый с производства российский купол «ПО-16» – для полетов за катером уж точно не приспособленный.

Но дружить с дядей Мишей оказалось полезно. Пусть выглядит он затрапезно, скрывать лысину даже и не пытается, зато руки не распускает. Раз попробовал – Римка так зашипела, что дядя Миша скис и поклялся, что впредь – дружба, и только дружба. А ей ничего другого и не надо.

Плюс: удобно. На дядь-Мишином катере всегда можно загорать, не уворачиваясь от приставаний местных джигитов. И купаться в открытом море. И поболтать есть с кем…

Иногда, правда, дяде Мише приходилось отвлекаться на работу. Но много времени она не занимала. Когда появлялся очередной клиент, минут десять он тратил на инструктаж («В воздухе не орать, когда в море нырнешь – воду не заглатывать»…). Ну, и полчаса – само катание. (Иногда дольше – если клиенткой оказывалась хорошенькая девушка.

Дядя Миша, пусть и безуспешно, а покадрить красоток любил.)

Вот и сегодня, похоже, нужно будет работать. Только они с дядь Мишей расположились на корме позагорать, как совсем некстати на катерок завалилась веселая компания. Четверо. Два парня, две девчонки. Молодые. Поддатенькие. Римма помнила, что в Турции, если чувствовался хоть минимальный запах спиртного, к парасейлу не допускали. Но наш дядя Миша на подобные мелочи внимания не обращает – знай свой аттракцион нахваливает.

А ребята, пусть и пьяненькие, оказались въедливыми. Долго расспрашивали про безопасность да про длину буксировочного троса… Особенно один выделялся – огромный, под два метра ростом, в тельняшке и со значком ВДВ. Все повторял: «Бардак! Разгильдяйство! Будь я прапор – прикрыл бы твои прыжки в две секунды!»

А второй, с виду скромник, в очочках, одолевал хозяина катера глупыми шутками:

– И это, дядя, ты называешь куполом? Да на нем разве взлетишь?! Только на чехол для машины и годится…

Девицы тоже были хороши.

Одна, в мини-юбке и крошечном топике, игнорируя своих спутников, самым наглым образом клеилась к дяде Мише. Тот, дурачок, млел, рассыпался в комплиментах, а девка победоносно взглядывала на Римму: на, мол, утрись, как я легко твоего мужика увела! Не станешь ведь оправдываться, что дядь Миша – не такое сокровище, чтоб о нем страдать.