Бывшие. (Не)покорная истинная для адмирала

Он сделал шаг вперёд и, не раздумывая, толкнул ворота. Те с лёгким скрипом поддались, открывая перед нами тёмное пространство внутри.

А потом мой дракон кивнул Фирену. Тот остался с нами, а контр-адмирал и Торгард скрылись из виду.

Минуты тянулись бесконечно медленно. Я волновалась, прислушиваясь к глухим ударам, звукам боли, доносившимся из глубины этой развалины. Казалось, время застыло в ожидании, а сердце билось в такт этим тревожным звукам.

Но вдруг всё стихло.

Из глубины старого дома послышался мамин голос.

Мои глаза медленно привыкли к полумраку. Внутри оказалось огромное помещение, заполненное старыми ящиками и бочками. Запах сырости и затхлости бил в нос.

Когда я вошла в помещение, меня охватило странное чувство. Это было совсем не то, что я представляла.

Моя мать расслабленно сидела в потертом кресле. На её руках сидел Нерей. Сын с интересом смотрел на ещё одну женщину, что в темном плаще и с покрытой головой сидела напротив них и монотонно что-то рассказывала.

Настолько монотонно и бесчувственно, что мне показалось, будто она вовсе не жива. Её голос скрипел, как заведенный механизм.

Торгард сдернул с головы женщины капюшон. Но это не привело женщину в чувство. Она не замечала нас, продолжая говорить.

— Остановись, — повелела моя мать, и женщина замолчала. И только после этого мама улыбнулась мне, тепло и спокойно. А Нерей спрыгнул с её колен и побежал ко мне.

— Мой сынок, с тобой всё в порядке? Как же я переживала! — сказала я, зацелованного сына.

Но вскоре я поняла, что тишина была слишком напряженной.

Мама так и не подошла ко мне, пока я зацеловывала сына.

И когда я подняла глаза, передо мной предстала немая сцена.

Торгард стоял, смотря на женщину на стуле, а затем перевел взгляд на нас с сыном.

И только после этого я обратила внимание на то, что она мне знакома.

Это была его мать. Леди Хард.

Когда я перевела непонимающий взгляд на свою мать, поняла, что она тоже замерла. Она смотрела на контр-адмирала, который одной рукой сжимал рукоять меча, а пальцами другой — дотрагивался до её щеки.

Я никогда не видела свою мать такой растерянной и нерешительной.

Объяснения были излишни. По матери было видно, что она знает контр-адмирала. Её глаза выдавали её с головой.

— Это ведь ты? — голос бравого контр-адмирала дрогнул.