Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

 – А самое главное, что даже Ильико с этим согласился. Теперь понимаешь?

– Понимаю, – удивленно глядя на старого приятеля, кивнул Тарханов.

«А вот я уже ни хрена не понимаю, – проворчал про себя Елисей, внимательно их слушая. – Ну и при чем тут полиция, когда свинью громом убило? Какое отношение завещание Дато имеет к согласию Никиты на мою свадьбу с его дочерью?»"

"Елисей лихорадочно прокручивал в уме варианты, но так ничего и не придумал. Слишком мало было исходных данных. Тем временем Тарханов, что-то обдумав, протянул приятелю руку и, пожав поданную ладонь, весело усмехнулся:

– Вот уж не думал, что доведется с тобой породниться, Дато.

– А как я был рад, дорогой, когда имя дочки твоей услышал, – рассмеялся грузин. – Ушам своим не поверил.

– Ох, Дато. Знал бы ты, как все это случилось, – покрутил Тарханов головой.

– Елисей рассказал, – понимающе усмехнулся князь. – Ничего, Никито. Не переживай. Главное, что мы знаем. А слухи всегда будут. Поверь, Елисей знает, что делает.

– Это я уже понял, – криво усмехнулся Тарханов. – Только жена моя мне уже плешь проела. Все переживает, как она там, на Кавказе жить станет.

– Хорошо станет, – отмахнулся Дато. – Ты мне веришь, Никито?

– Глупый вопрос, Дато.

– Тогда послушай меня. То, что случилось с моей Нино, не случайность. На тот караван специально охотились. Там и моя вина есть. Но ты знаешь, он сделал так, что дольше охотиться некому. Так что второго раза не будет. А жена твоя никогда других слушать не умела.

– Ну, раз так. Тогда начнем к свадьбе готовиться, – подвел князь Тарханов итог, хлопнув себя ладонями по коленям и поднимаясь. – Мою просьбу Елисей тебе тоже передал?

– Конечно. Только, думаю, зря ты это, – вздохнул грузин с явным сожалением. – Представь, какой праздник бы мы устроили, если бы сразу двоих женили?! – он мечтательно закатил глаза, причмокнув губами. – Вся столица бы помнила, как князья породнились.

– Слишком много шума вокруг Наташки, – скривился Тарханов, уже явно сожалея о принятом решении.

– Наплюй! – презрительно фыркнул князь Дато. – Ты любимую дочку замуж отдаешь. Пусть все это видят. А слухи… Вокруг нас всегда слухи будут. Или кто посмеет сказать, что князь Буачидзе безродного человека сыном назвал? Есть такие?

– Нет, – решительно мотнул Тарханов головой. – Таких смельчаков больше нет. Твой нрав весь двор хорошо помнит.