Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

– Так и есть, – обернувшись, кивнул казак.

– Ежели доверишь, княже, сам его у отца выкуплю и к тебе привезу, – истово пообещал Ефим.

– Лучше оба приезжайте. Его на кухню, в учение, а тебя к выученикам моим, ухваткам всяким хитрым мальчишек обучать, – напомнил Елисей ему свое предложение. – Сам говорил, по зиме тебе тут трудно приходится. А там и сырости такой нет, и зима мягкая."

"– Умеешь ты уговаривать, княже, – усмехнулся Ефим. – И то сказать, службу свою я давно закончил. Живу тут из милости, только потому, что полковнику Юровскому иной раз нужен бываю, – задумчиво протянул бывший егерь.

– Во-во. А там тебе и дом свой поставим, и жалованье положу толковое. Еще и форму пошить прикажу. Про оружие и говорить не стану. Этого добра у меня воз да тележка. Главное, чтобы ребят моих учил толково. А это у тебя получится.

– Добро, княже. Согласен, – махнув рукой, решительно заявил Ефим.

– Вот и славно, – весело усмехнулся Елисей. – Тогда решай, что с собой возьмешь, собирайся и в имение князя Буачидзе приезжай.

– За то не беспокойся, княже. И переехать хватит, и мальчонку выкупить. Ты только пристрой его куда в учение, чтоб в люди вышел.

– Почему куда? – удивился Елисей. – Хочет он на кухне служить, значит, на кухню и пойдет. Пока на посылках будет, ну, а после, как себя покажет, учиться станет. Сам поварихе прикажу.

– Благодарствую, княже.

Любим остановил коляску у неприметной лавочки, и Ефим, соскочив с коляски первым, указал на дверь:

– Вот тут, княже, еврей один старый живет. Лучше, чем у него, я украшений и не видел. Не токма золото льет, так еще и сам камни гранит.

– И не скажешь, – удивленно оглядываясь, проворчал Елисей.

– Хитрый он. Тут лавку держит, чтобы никто и не подумал, что у него что-то особо ценное имеется, – рассмеялся Ефим и, открыв дверь, пропустил вперед парня.

Войдя в небольшую лавку, Елисей с интересом огляделся и, подойдя к прилавку, принялся осматривать представленный товар. Ефим тем временем направился прямым ходом к сидевшему в углу человеку характерной наружности и, что-то ему тихо сказав, посоветовал, чуть повысив голос:

– Сказано, лучший товар покажи. Внакладе не останешься. Сам знаешь, я кого попало к тебе не вожу.