Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

А ты пока рядом со мной держись и все, что видишь, на ус мотай. Пригодится. А то сидишь в своей крепости, словно бирюк.

– Знаете, как солдаты говорят? Службу нужно проводить поближе к кухне и подальше от начальства, – усмехнулся в ответ Елисей. – Так что в крепости мне самое место. И воля полная, и начальства над головой никакого.

– И вправду бирюк, – рассмеялся Тимофеев.

Они вошли в гостиницу, оказавшуюся на другой стороне площади, и портье, уже явно накрученный местными чиновниками, тут же рассыпался мелким бесом, стараясь угодить высоким гостям.

Дождавшись, когда ванна будет готова, парень выгнал слуг и, раздевшись, с блаженным стоном погрузился в воду. Нырнув с головой, он высидел так, сколько мог, и, медленно вынырнув, тряхнул головой, стряхивая воду с лица. Но едва только парень открыл глаза, как едва тут же не нырнул обратно.

Взяв себя в руки, Елисей быстро огляделся и, откашлявшись, спросил:

– Ты кто, красавишна?

– Анюта я, сударь. Прислали мыться вам помогать, – улыбнулась девушка, ловко намыливая мочалку.

– Ладно, – кивнул парень, делая вид, что все так и должно быть.

Анюта велела ему подняться и принялась ловко намыливать парню торс, но когда зашла за спину, тихо охнула, разглядев свежий шрам.

– Не бойся. Там уже зажило почти, – поспешил успокоить ее Елисей.

– Чем это вас так, сударь? – не сдержала девушка любопытства, осторожно намыливая ему спину.

– Пулей, – вздохнул парень, блаженствуя под ее сильными руками.

– А на плече?

– То шашкой достали.

– Однако повоевали вы, сударь.

– Служба такая, – вздохнул Елисей, погружаясь в воду, чтобы смыть пену. – На то и казак, – добавил он, протягивая руку за мылом, чтобы вымыть волосы.

– Сидите сударь. Сама справлюсь, – отобрала у него плошку Анюта.

Спустя десять минут, окончательно разомлевший от мытья и горячей воды, парень нехотя выбрался из бадьи и потянулся за простыней, когда к его спине прижалось упругое и горячее тело девушки.

– Ох, и хорош же ты, казак, – жарко прошептала она, обнимая парня. – Люблю таких. Жилистых, словно сыромятный ремень вяленых и опасных.

Вместо ответа Елисей одним плавным движением перетянул ее вперед и впился поцелуем в мягкие, влажные губы.