Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Да ты хоть знаешь, чем булат от обычной стали отличается, курица? – взревел он, и Наталья, сжавшись в комочек, еле слышно всхлипнула.

– Да уж, – растерянно крякнул Елисей, не найдя что ответить.

– Избаловал я тебя, Наталья. Как есть избаловал. Маленькая. Любимица. Дура, веником набитая! Сказано было, без охраны из дома ни ногой. А ты? Или думаешь, я такие слова просто так говорю? Шутки ради? Ты чем реветь, вон, в ноги князю падай да благодари, что найти сумел. Сил и времени не пожалел. Один супротив трех бандитов пошел и победил.

"– Ну, ежели по совести, то за нагайку бы взялся, чтоб неделю стоя ела и на животе спала, – вздохнув, честно признался парень. – Было б дите неразумное, и бог бы с ним. А тут девица уж взрослая. Того и гляди, сваты на пороге встанут. Понимать надо, что такие приказы отец просто так не отдаст. Слава богу, обошлось. Не поранили никого, пока искали.

– Ага, а сами… – всхлипнула вдруг Наталья. – Сами-то вслед бандитам погнались, когда жену схватили.

– Погнался, – спокойно кивнул Елисей. – Да только погнался один я. Мою жену скрали, мне и отбивать было. А чужими жизнями в таком деле я рисковать права не имел. А батюшка ваш, уж простите великодушно, не я. Я пластун, и следы читать и головой рисковать моя служба. А его дело – думать и службой управлять.

– А про эту история ты откуда знаешь? – неожиданно подобрался князь. – Я тебе ничего такого не сказывал. Отвечай!

– Княгиня Мышкина маменьке рассказывала, а я подслушала, – снова всхлипнув, призналась девчонка.

– Да чтоб тебя! – грохнул князь кулаком по столу. – В собственном доме слова сказать нельзя.

– Так то не особый секрет, Никита Иванович, – спокойно пожал плечами Елисей. – Вспоминать дело то не люблю. Это верно. А так секрета из него не делаю.

– Оно и понятно, что не любите, – буркнул князь, слегка успокаиваясь. – Тут ведь вот еще какая история. Наташка-то у меня уж просватана была. А тут, после истории этой, я письмо получил.

При этих словах девушка тихо заплакала. Бросив на нее растерянный взгляд, Елисей быстро припомнил все обстоятельства обнаружения девушки в тайнике и, решительно качнув головой, уверенно заявил:

– Чушь все это, Никита Иванович. Не тронули ее. В том готов вам слово свое дать. И то сказать, девица нетронутая из благородной семьи на османском базаре в два раза дороже обычной идет.