Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

– Признайтесь, сударь, барона с его другом у вас в доме, вы… – она запнулась, пытаясь подобрать слово.

– Я их не убивал, сударыня, – тихо вздохнул Елисей. – Случай. Судьба. Кисмет, как у нас на Кавказе говорят. Выбирайте любое слово, на свой вкус. И каждое верным окажется.

– Похоже, и вправду судьба, – вздохнула девушка с заметным облегчением.

– В толк не возьму, вам-то что за дело до того барона. Или это случайно вам какие планы разрушило? – спросил Елисей, жестко глядя на нее.

– Елисей! – попытался одернуть его княжич.

"– Не сейчас, брат. Вопросы эти не с пустого места возникли, – прошипел парень в ответ. – Так что скажете, сударыня?

– Папенька велели мне с вами поговорить и точно узнать, как там что было. Сказал, вы при нем грозились барона убить, – покраснев, смущенно пролепетала Татьяна.

– Грозил. Да только не убить, а на дуэль вызвать, – спокойно кивнул Елисей. – Мне счастье брата важнее десятка таких баронов. Я уж тогда знал, что Ильико вас больше жизни любит. Да и вы к нему не равнодушны.

Слушая его, Ильико все больше впадал в шок от услышанного. Под конец его глаза, и так большие, напоминали чайные блюдца. Татьяна, снова зардевшись, бросила на жениха короткий влюбленный взгляд и, покрепче вцепившись в его локоть, тихо спросила:

– Вы всегда такой решительный, когда дело ваших близких касается?

– Уж поверьте, Танечка. Жених ваш похлеще будет, – усмехнулся Елисей.

– Кто? Ильико? – удивленно ахнула девушка, растерянно глядя на жениха.

– Мы, сударыня, с Кавказа. У нас за родичей горой стоять в крови, – коротко пояснил Елисей, улыбнувшись ей.

– Как я поняла, вы на сестре Ильико женаты были. Выходит, родство у вас не кровное, – не унималась Татьяна.

– По нашим меркам, это близкое родство, сударыня. Потому я и взял на себя смелость в дела брата нос сунуть. Знаю, случись чего, он так же за меня встанет. На Кавказе иначе не прожить.

– Но ведь он тут, а вы там жить собираетесь. Ильико рассказывал.

– И что? Весточку пошлю, сорвется, соколом полетит, – уверенно заявил Елисей.

Девушка снова повернулась к жениху, и тот, заметив ее вопросительный взгляд, только решительно кивнул, подтверждая слова парня. Потом, помолчав, княжич чуть отстранился от невесты и, развернувшись к ней всем телом, твердо добавил:

– Елисей прав, душа моя. На Кавказе иначе не прожить. Да и не стану я от родича отказываться, если он не кровный. Я Елисею жизнью обязан. Дважды.