Горячий угон

 – И запомни раз навсегда: если достал пику – коли не задумываясь! Пусть этих гадов хоть целая кодла, вали, сколько успеешь! Хоть одному, да кишки выпусти!

– Ясен пень! – снова сплюнул горькую слюну Серега. – Я же мужик!

– А ты, я вижу, штымп духовитый! – Никитос похлопал его по плечу. – Только мужиком себя не называй. Мужик – это простой работяга, вон, как твой пахан!

Подросток насупился.

– А чем мой отец плох?

– Да ничем, – пожал плечами Никитос. – Только ничем и не хорош! Ты ведь не хочешь всю жизнь со свиньями возиться? Чтоб от тебя, как от них, воняло? Ну, чего молчишь?

– А что свиньи? – неуверенно произнес Сергей.

Никитос усмехнулся.

– У матери корова, ей корм нужен, вот я везу. Сколько надо косить на целую телегу? И где моя коса?

Серега пошарил взглядом. Косы действительно нигде видно не было.

– Не ищи, не найдешь! Думаешь, я сам на поле ломался?

– А кто же еще?

Никитос небрежно махнул рукой и вытер вспотевшие ладони о замызганные рабочие штаны.

– Фраерок один, фермер с Заполянки, Короедов фамилия. Он много травы накосил, вот и поделился со мной! Так что, совсем необязательно самому мясо выращивать. Пусть мужики это делают! Если провоняешься свиньями, тебя прозовут чуханом, а это полный форшмак!

– Что значит «фраерок»? – спросил Сергей, окончательно запутавшийся в незнакомых словах и непонятных правилах. – Почему он с тобой делился?

Никитос снова хлопнул его по плечу.

– Приходи ко мне, я тебе все про настоящих пацанов, про правильную жизнь обскажу… Понравишься – в пристяжь к себе возьму… Потрешься возле меня, с авторитетными людьми познакомлю… Подрастешь, может, толк из тебя и выйдет!

Никитос тронул вожжи, худая лошадь, выйдя из дремы, рванула вперед, и телега, вздымая пыль, с грохотом покатилась к селу. Серега долго смотрел вслед – ему было лестно, что такой крутой парень обратил на него внимание. Так, с ножа, началось их знакомство.

Правда, «крокодил» во всей красе продержался недолго: сломалось острие – сухой столб оказался крепче, из дуба, наверное, был. Отец сточил обломок наискосок шлифовальным кругом – нож стал вдвое короче, утратил изящество и хищность, словно у крокодила отрубили половину морды… Теперь он мало отличался от клинообразного сапожного ножа деда Тимофея, сделанного из полосы железа с намотанной вместо рукоятки синей изолентой.