Гордая птичка Воробышек

Он снова пахнет горьким апельсином и можжевельником, и я с удовольствием вдыхаю этот запах, потираясь носом о теплую кожу.

– Градов хитрый и расчетливый, верно, Илья, но он твой отец. Может, дадим ему сегодня возможность побыть им, а? Он хочет, ты же видишь.

– У него уже был шанс.

– Я знаю, он говорил мне. Говорил, что ошибся и что жалеет. Что был несправедлив к тебе.

– Ты смотри, какой разговорчивый тебе попался Босс, птичка… Даже завидно. Умеешь ты расположить к разговору людей. Больше ничего не говорил?

– Еще каялся в эгоизме.

– Говорю же, нимб и крылышки тебе к лицу.

Я толкаю его локтем в бок, и мы тихо смеемся.

– Скажешь тоже…

– Послушай, Илья, – спрашиваю после того, как он отпускает меня, снова с удовольствием нацеловав мои губы. – Ты только не подумай чего… А Большой Босс он что, всегда так любезен с женщинами? Вот как с моей мамой?

Люков вздыхает:

– Не думаю, воробышек. Скорее наоборот: слишком много всегда было охочих заполучить Градова. Пока я жил рядом с ним, я не замечал возле него ни одной женщины, хотя я мог и не знать об этой стороне его жизни.

– А что же мама Якова?

– Живет в Америке, насколько я знаю. Он давно избавился от нее.

– Странно это все.

– Что? Волнуешься? – Люков легонько щелкает меня по носу.

– Да. Мне кажется, моя мама ему нравится. Или, – я поднимаю к нему лицо, – это очередная шутка Босса?

– Я так не думаю, моя девочка, – он гладит меня по волосам. – Ничего удивительного, я его понимаю.

– Да? – удивляюсь я.

– Да, – серьезно отвечает Люков. – Ты очень похожа на свою мать. Дай время и, думаю, она так же, как ты из меня, будет вить из Босса веревки.

– Что? – я даже отодвигаюсь от Люкова, возмущенно моргая. – Я не буду, Илья! Никогда! Зачем мне?

– Будешь, – он мягко возвращает меня к себе в объятия, шепчет на ухо. – И знаешь что?

– Что? – затихаю я на его груди.

– Я тебе это позволю. И даже буду получать настоящее удовольствие. Не позволю только одного – снова уйти.

– Ох, Илья, мне так жаль…

– Ладно уж, моя жалостливая птичка. Поехали. На каждой вечеринке должен быть свой гвоздь программы. Похоже, сегодня эта злая участь выпала нам.

* * *Но вечеринки нет. В доме Романа Сергеевича Градова не в пример прошлому разу тихо и пустынно. Лишь молчаливая охрана, беспрекословно распахнувшая перед нами ворота в поместье, и черный дворовой пес, мирно пробежавший рядом с машиной по одинокой аллее.