Гордая птичка Воробышек

- Я говорил тебе, Касым, когда ты был еще зеленым щенком и побирался по миру, уважать расклады баев и чтить слово старших?

- Говорил, Матвей.

- Говорил, что всякая божья тварь помнит добро и только шакал теряет память?

- Говорил.

- Так с каких же пор, Касым, ты не хозяин своей памяти? С каких пор начал водить дружбу с Шаманом за моей спиной?.. Или ты думал, старому пастуху не уследить за молодым стадом, а черной козе не под силу вспороть блудливой овце брюхо?!.. Помнится, твой отец подобных мыслей не допускал, - праведный был бай.

- Матвей...

- Для тебя, щенок - Байгали!

На мужчину жалко смотреть, его обступают человек двадцать и замирают в послушном ожидании слов Матвея.

- Прости, Байгали!

Он понуро оглядывается и, кажется, в искреннем сожалении намеревается преклонить колени."

"- Ладно-ладно, сынок, не время сейчас! - Рука Матвея неожиданно мягко ложится на шею растерянного мужчины. - Будет тебе! Скотина - и та спотыкается, а ты человек, мог ошибиться.

- Внутри.

- О нас знает?

- Нет. Клянусь Байгали, нет! - поспешно отвечает Касым на пристальный взгляд Матвея, облегченно разворачивая плечи. - Давид бы меня раньше тебя достал!

- Молодец, Давид, - довольно кивает мужчина и отвешивает барский поклон в толпу. - Да будет полон дом твой детьми и богатством, а дастархан - живой беседой и вкусной едой! Веди, Касым, - коротко командует повинившемуся баю, шагая сквозь строй расступившихся перед ним мужчин, - да джигитам своим накажи быть начеку: пришло время решить вопрос с Шаманом.

Босс не намерен брать нас с мамой с собой, я это чувствую, а потому согласно киваю на предложение отца Ильи подождать в машине, пока он будет решать вопросы с Матвеем, и послушно сажусь в салон. Ни к чему ему еще додуматься запереть нас. Но как только его высокая фигура скрывается из виду, я целую маму в щеку и выскальзываю на улицу, оставив за дверью ""мерседеса"" ее возмущенный вскрик.

- Пожалуйста, мамочка, ты только не волнуйся! Я быстро! Посмотрю и вернусь!

Освещенный тусклыми фонарями заводской двор, несколько десятков дорогих авто с редкими скучающими водителями внутри и паренек-охранник на входе, примерно моих лет, оставленный на посту, видимо, старшими товарищами, озаботившимися прибытием таких важных персон, как Байгали и Большой Босс.