Гордая птичка Воробышек

Ловит мою руку в свою, разворачивает ладонью к себе и проводит большим пальцем по выступающей на запястье пульсирующей жилке...

- У тебя такие тонкие запястья. И кожа почти прозрачная. Ты очень хрупкая, птичка, и очень ранимая.

- Вовсе нет...

- Да. Тебя нельзя давать в обиду.

- Нет, ты ошибаешься, Илья. Не такая уж я и хрупкая. Неужели, - прерываюсь на вздохе, когда раскрытые губы Люкова, опалив кожу мягким прикосновением, скользят по запястью, - все действительно так печально?

- Ммм... Печально, птичка.

Я чувствую на коже его улыбку и улыбаюсь в ответ: почему бы хоть раз в жизни не признать очевидное?

- Ох, это правда. Не стать. Но я не слабая. Пожалуйста, Люков, скажи, что это не так! Иначе все мои старания в этом городе - просто разлетевшийся дым.

- Нет. Конечно, не так, - соглашается парень. - Ты очень сильная, птичка. И очень смелая.

- Спасибо, - благодарно выдыхаю в ответ, а Люков уже целует меня в ложбинку локтя, опрокидывает на подушку и игриво рычит в шею, нависая сверху:

- И очень вкусная! Так и хочется съесть!

Я не выдерживаю и смеюсь, вновь ежусь от щекочущего кожу дыхания.

- Илья, мне надо в ванную! - шутя толкаю парня в грудь. - Перестань! Вот если бы не знала, каким вниманием ты пользуешься у девушек, честное слово, списала бы все на замашки собственника!

- Женя.

Его голос вновь серьезен, а пальцы неохотно отпускают мои плечи. Я сажусь в постели, тяну на себя простыню, но Люков тут же сдергивает ее с меня. Едва я повторяю попытку спрятаться под атласным полотном от его взгляда, - от снежной ночи мрак в комнате рассеялся, глаза давно привыкли к сумраку, и я понимаю, что, если встану, он не отпустит взглядом мою голую фигуру, - как он вновь обнажает меня.

- Илья, я не могу, - я взмаливаюсь, с улыбкой глядя на упрямого парня. Я знаю, моя запоздалая стыдливость после нашей близости для него, должно быть, выглядит странной, и, все же, меня страшно смущает тот факт, что мне придется пройти в костюме Евы через всю комнату под его пристальным взглядом.

Глупо, понимаю, но только я собираюсь вывернуться из вновь поймавших меня рук и схватить плед, как Люков тихо просит, пустив ласкающей хрипотцой под кожу горячую дрожь, поцеловав так, что я не могу отказать ему:

- Мне будет приятно, Воробышек.