Гордая птичка Воробышек

Не знаю, надеюсь ли я на ответ - он ничего не должен мне, - и мой вопрос, взволнованный и как-то неожиданно по-женски прозвучавший - с досадой и разочарованием, - догоняет его у самых дверей:

- Илья, почему?

Почему ты бежишь от меня, когда столько времени был мне хорошим другом?

И он отвечает тихо. Медленно отпустив ручку входной двери, повернувшись вполоборота, чтобы поднять на меня свои невозможно темные глаза.

- Потому что я не смогу, птичка. Так, как было... Не смогу.

Потому что даже человеческому участию и сочувствию отмерена мера.

В тишине комнаты слова Ильи разбиваются о мое ожидание, словно о стену звонкое стекло, осыпая меня осколками. Он не сможет так, как было. Не сможет там, где я... После Игоря. Потому что знает, потому что видел...

Я сдергиваю шапку и впиваюсь рукой в шарф, внезапно вонзившийся в шею тугой лентой, точно свернутое кольцом тело змеи. Мир сереет вокруг, и я выдыхаю ставшими вдруг непослушными губами:

- Думаешь... Думаешь, я сама виновата, да? Сама спровоцировала Игоря на ненавистную мне близость? Сама захотела, чтобы меня вот так.

-Что?.. О, Господи! Нет, Воробышек, - Люков шагает навстречу, но поздно, я уже трусливо пячусь назад, поменявшись в лице. - Конечно, нет!

- Сама захотела быть послушной куклой - бездушной и неотзывчивой? Думаешь, сама?..

Пальцы Ильи касаются моего плеча, но до стены два шага и расстояние вновь разделяет нас.

- Думаешь, мне греет сердце понимание, что я, быть может, никогда... никогда не смогу нормально... ни с кем?

- Нет, - твердо отвечает Люков, застыв на месте, - успокойся, птичка, я так не думаю.

- Нет, - я упрямо качаю головой. - Не знаю.

- Знаешь, - осторожно настаивает парень, - иначе не подпустила бы к себе так близко. Воробышек, услышь меня, - он делает еще одну попытку приблизиться, и на этот раз я позволяю ему, - это не твоя вина, что тебе случилось встретить на своем пути ублюдка. Перестань корить себя, ты должна забыть все и жить дальше. Ты..

- Не могу, - он так близко, что с моих губ, поднявшихся ему навстречу, срывается лишь шепот.

- Сможешь. Близость может быть очень приятной, Воробышек, и когда-нибудь ты это узнаешь. Она может быть короткой и яркой, как вспышка, ни к чему не обязывающим удовольствием, а может быть очень желанной, опаляющей не только тело, но и душу. И всегда для близости нужно обоюдное желание, иначе близость превращается в ад...

- Да. Для одного, я знаю.