Гордая птичка Воробышек

- На уж! Страждущая! - не выдерживает Невский, смеется и передает кофе в мои голодные руки. - Второй стаканчик допить спокойно не дают! Развелось вас тут, нахлебников. То Вилька Горохов - вечный студент с пятого, теперь ты. Долго еще будешь под кабинетом торчать?

Я делаю длинный глоток, еще один и пожимаю плечом.

- Не знаю, Коль, - честно признаюсь, грея о стаканчик ладони. - Но с пустыми руками я отсюда не уйду! Буду канючить тройку, стоя перед Игнатьевым на коленях, пока не разжалоблю его черствое сердце.

Что мне еще остается?

Две ночи трехчасового сна и четыре пройденных пошагово темы - я очень надеюсь преуспеть. Вера в себя изрядно подпорчена низкими баллами, перспектива успешной сдачи сессии рисуется нерадостная, но я упрямо ищу в затянутом тучами небе успеваемости хоть малейший голубой просвет.

- Не хватало, Воробышек, перед аспирантами-недоучками преклоняться! Тем более такими, как дамский любимчик Игнатьев. Гляди, проморгаешь девичью честь! - недовольно фыркает Невский, тянет из сумки шоколадный батончик и сует мне в руки.

- На, подкрепись, птичка, а то на тебя смотреть тошно. Не юная цветущая дева, а бледная как смерть упырица. Одни глазюки отощавшего лемура чего стоят! - Колька встает с подоконника, собираясь уходить, и по-дружески жмет мне плечо. - Ладно, не дрейфь, подруга, - по-отечески наставляет. - Я в тебя верю! Зря, что ли, с тобой на последней ленте как дурак-заучка над графиком корпел. А я этого не люблю, ты ведь знаешь. Адьё!

Не любит, я это знаю, но помогает как настоящий друг, а потому благодарно улыбаюсь и посылаю вслед Кольке воздушный трепетный поцелуй, который парень с готовностью припечатывает к своему сердцу, и поднимаюсь навстречу показавшемуся из-за угла преподавателю.

***

- Деточка, ты Воробьева? - пытливо спрашивает старушка-уборщица, отворяя дверь раздевалки в малом вестибюле, и смотрит на меня из-под хмурых бровей озадаченным цепким взглядом. - По всему, кажись, похожа.

- Я - Воробышек, - устало отвечаю ей, протягивая номерок.

Достаю из сумки шапку и натягиваю на голову. Время почти пять, в раздевалке висят всего три куртки и плащ... Ей точно нужна я, но уточнять и любопытствовать - сил лишних нет. Пересдать работу удалось на четверку, я рада этому безмерно, и печать усталости и недосыпа мешает надеть на лицо широкую улыбку. Стараясь все же вежливо улыбнуться пытливым глазам, я протягиваю руку и говорю:

- Если не трудно, вон ту светлую курточку с опушкой подайте - это моя.