Голый край (СИ)

Подойдите.

Я закинула длинное для моего роста копье на плечо и вместе с папой пошла за друидом.

Вокруг ярко горели костры и факелы, люди старались как можно лучше осветить деревню перед боем. Приказ на это и на сооружение баррикад поступил от моего отца, благо он имеет какой-никакой военный опыт.

Хьялдур отвел нас к дому старейшины. Он и его жена — единственные, кто отказались покидать деревню в эту ночь и при этом не были обязаны ее защищать. Просто старый упрямец твердо решил рискнуть своей и без того паршивой, с его-то здоровьем, жизнью, а мудрая Офа просто была достаточно верна своему мужу, чтобы остаться с ним.

— Здравствуй, вороненок, — слабо улыбнулась она мне. — И тебе, Борт.

Мы с отцом поклонились.

— Простите, но мне нечего вам сказать, — она слегка склонила голову, — друид пожелал, чтобы я слышала ваш разговор.

Отец понимающе кивнул и взглянул на Хьялдура.

— Борт, все очень плохо.

— Разве? — папа удивленно поднял бровь. — С ними справилась моя шестилетняя дочь. Ты думаешь, мы не сможем их сдержать?"

"— Дело не в мертвецах, — Хьялдур покачал головой, вздыхая. — Ветра таинственных земель воют со всех сторон. Грядет что-то страшное.

— Не томи, Хьялдур, — вздохнул отец.

— Хельга не позволяла тебе общаться с пилигримами, что приходили тебя навестить, — друид взглянул на меня.

— Что это значит? — обеспокоенно спросила я.

— Они принесли с собой дурные вести, — Хьялдур склонил голову. — Запад неспокоен. Соль потекла рекой по землям нашего народа, и Скаген стал богат как никогда. Другие же… В их душах стала разрастаться зависть и злоба.

— Ты хочешь сказать, что другие племена хотят напасть на нас? — Офа взглянула на Хьялдура.

— Я не верил в это. Скаген силен, а Ярл славится своей яростью и беспощадностью. Но шторм грядет не только в людском мире, но и в мире духов, и произошедшее с Майей — прекрасное тому подтверждение.

— Ворон? — спросила я.

— Да. Тебя спас Ун, предвестник бед и злых шуток над людьми.

— Что это значит?

— Это значит, что духи в ссоре. Одни желают твоей смерти, а другие — защищают тебя. И ни одного из этих духов я не посмел бы назвать “добрым”.