Голый край (СИ)

В глазах быстро темнело.

Отец обернулся и кинулся ко мне.

Зверь в обличье человека. Чудовище, защищающее свое дитя. Берсерк.

Глава 11: Голубоглазый ворон, часть вторая

Кажется, будто бы все превратилось в сон. Страшный, полный кошмарных образов сон.

Трудно было осознавать происходящее. Будто бы из-под толщи воды, покрытой толстым льдом, я слышала крики людей и скрип древних, ветхих костей. Взгляд отчаянно отказывался зацепиться хоть за что-нибудь.

И все чаще я погружалась во мрак.

— Хьялду-у-ур..! — прогремел у меня прямо над ухом звериный рык.

Крик разъяренного великана, дитя медведицы и самого пламени.

Всего на несколько мгновений я пришла в себя.

Лицо жгло огнем, а глаза заливала горячая кровь. Лес, мрачный, темный лес все так же нависал надо мной, красный из-за кровавой пелены. Все вокруг, казалось, горело яростью. Страх ушел, на его месте осталась лишь бесконечная злоба — моего отца и моя.

Идиотка! Кому вообще в здравом уме могла прийти идея потащить детей в лес, полный духов?! Я ведь даже не знаю, кто они, эти духи, а теперь я наверняка их очень разозлила!"

"Висельники не могут обрести покой после смерти.

Отец бежал через лес, держа меня обеими руками. В глаза бил яркий свет — капкан ветвей разжался, дав дорогу солнцу. Будто бы и не было этого кошмара. Будто бы и не было мертвецов, пытавшихся утянуть меня в свое лишенное покоя царство.

— ХЬЯЛДУР!!! — снова раздался подобный лавине грохот.

Из последних сил я повернула голову набок. Вокруг хижины друида столпотворение — воины с топорами наперевес, вкусившие нектар битвы, незнакомцы из дальних земель, жители нашей деревни… Среди них была и моя мать.

На его голове был череп оленя с рогами, обвитыми змеями. Лицо было бледным, как снег, все покрытое пеплом, а с глаз стекали черные слезы.

— Сюда! — яростно крикнул он и бросил на полянку огромную темную шкуру.

Отец быстро подбежал и аккуратно положил меня. Вертеть головой было тяжело, мой взор был обращен к ослепительному сиянию безоблачного неба.

— Майя! — закричал на меня Хьлдур и склонился над моим почти безжизненным телом.