Головоломка

Ей казалось, что потребности повседневной жизни — такие, как пища, тепло, крыша над головой — могли удовлетвориться там в максимальной безопасности и при минимальных затратах этих проклятых денег. Ограбление банка, считала она, будет тем последним рывком, который приведет ее к этой цели. Больше им не потребуется прятаться и бежать от кого-то. Город Мехико с его залитыми солнцем улицами и ярко-синим небом над головой. Полная безопасность. Разве не это было единственным ее стремлением все эти годы? Этого и только этого страстно желала она и для себя и для мужа!

И сейчас, прижимая к себе дрожащее тельце восьмилетнего мальчика, Кэти Фолсом испытала вдруг чувство, которого она так никогда и не испытывала за всю свою прошедшую жизнь.

Держа на коленях ребенка, который никак не приходился ей сыном, напряженно вслушиваясь в обрывки ведущегося шепотом разговора двух мужчин, один из которых был ее мужем, она вдруг поняла, что хочет чего-то большего, чем простая безопасность. Ей захотелось, чтобы хорошее наконец прочно вошло в ее жизнь, а с плохим было покончено навсегда. Бьющая мальчика дрожь затронула какие-то глубоко упрятанные струны в ее душе, струны древние, струны, натянутые еще праматерью Евой. И тут в одно мгновение ей вдруг стало ясно, что красивая ложь о хороших и плохих парнях придумана не с целью обмана, а с тем, чтобы вдохновлять других. И ей стало ясно, почему она должна считать себя виноватой в том, что сейчас в таком положении оказался ее Эдди. Дело в том, что в ее мужчине изначально было нечто хорошее, более того — в нем было очень много хорошего. Но она никак не поддерживала в нем это хорошее, не поддерживала уже хотя бы тем, что как должное воспринимала плохое. То, что она сейчас не могла выразить словами, но понимала совершенно отчетливо, скорее всего, как две капли воды походило на то, что в финале любой дешевой мелодрамы обычно говорит преступник. Как правило, слова эти произносит лежащий в придорожной канаве истекающий кровью гангстер. Слова эти обычно выжимают слезу на глазах сердобольных зрителей.

— Дайте мне передышку, хоть минутную передышку! — В фильмах на бандита после этих слов обычно сразу же надевают наручники и вымаранного в своей и чужой крови уволакивают в тюрьму. На экранах телевизоров глаза преступника — умоляющие и жуткие — дают обычно крупным планом. А искривленный в муке рот шепчет: “Дайте мне передышку.