Большой. Злой. Небритый

Мама дорогая, да где же они их берут… Таких амбалов.

Высоченный и снова сажень в плечах. Несмотря на тридцатиградусную жару, «упакованный» в идеально белую рубашку с короткими рукавами и светлые брюки, плотно сидящие на отнюдь не худых бедрах. На крепком запястье, покрытом черными волосками, часы-скелетоны. На лицо я отчего-то посмотрела в последнюю очередь.

И натолкнулась на уже знакомый квадратный подбородок, благо без бороды, полноватые губы, искривленные сейчас в насмешливой ухмылке, которая мгновенно отталкивала.

Знакомо… до чего же всё знакомо…

На вид лет тридцать пять. Максимум тридцать восемь. Но что-то в нем было такое, что настораживало. Заставляло инстинкты обостриться. В его чертах, красивых и мужественных, наверняка заставляющих не одно женское сердце биться учащенно и тосковать по ночам, проглядывалась жесткость. Бескомпромиссность.

— Добрый день, — я постаралась выиграть время, лихорадочно думая, как мне выпутываться и что предпринимать дальше.

Время мне не дали.

Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кто передо мной.

Николас Адамиди.

И сейчас старший брат приседал на корточки как раз около моего лежака. От мужчины исходила тяжелая энергетика. Её невозможно было не ощущать.

Отчего-то в горле пересохло, и вместо того, чтобы привстать, как-то должным образом отреагировать на появление мужчины, я окаменела. На меня нашёл ступор.

При этом Адамиди-старший смотрел на меня так пристально, что я пожалела о выборе купальника.

— Так ты, куколка, не сказала, чья, — Николас вроде бы и смягчил тон, но моя интуиция завопила, что в данный момент мужчина стал опаснее вдвойне.

Нет, втройне.

Потому что его взгляд красноречиво остановился даже не на моей груди, а на лоне, прикрытом лоскутком трусиков.

Маленьким, черт побери, лоскутком.

Сидеть полуголой перед полностью одетым мужчиной было очень дискомфортно. И не важно, что у бассейна. Сам факт.

— О чем вы…

Надя, соберись! Соберись!

Не могла…

Эти Адамиди кара на голову сестер Романовых.

Я интуитивно поджала ноги, свела колени. И сразу же увидела, как изогнулись брови мужчины. Он отлично понял мои действия, верно их истолковал.

— Да понимаешь ты, о чем я.

Он приподнял руку и положил её на край лежака.

Я забыла, как дышать.

Хорошо, что вскоре вспомнила."

"Как-то быстро собралась и, перекатившись, соскользнула со своего лежака, чтобы сразу же присесть на другой, благо стоящий рядом.

— Нет.