Большой. Злой. Небритый

Не сметь трогать её! Не сметь! Руки собственноручно поотрывает, чтобы не баловался и в следующий раз не смел трогать то, что принадлежит ему!

Мысли пронеслись в голове огненной лавой. Андрей не заметил, как поднялся. Ему хватит минуты, чтобы оказаться на танцплощадке.

Дыхание сбилось, задеревенело в груди.

Лишь одно не давало сдетонировать вулкану, что бурлил и плавился в крови.

Надя оказалась не рада незваному партнеру. На лице растерянность, попыталась оттолкнуть Карвоса, но тот вцепился в неё клещами. Понравилась девочка.

Нутро обожгло. Андреа сам себя не узнавал, и ему ни хрена не нравились внезапно пробудившиеся собственнические инстинкты. Какого черта?.. Да путь пляшет, с кем хочет, и, с кем хочет, обнимается! Она же для этого и виляла своей упругой задницей, чтобы найти приключения! Нет?! Разве?!

И одновременно — не здесь и не сегодня. Надя не уйдет из клуба ни с кем, кроме него.

Решено.

Ребята Грега оказались рядом и вовремя оторвали Карвоса от Нади. Это хорошо, это правильно. Они дали Андрею передышку.

Он остановился на площадке, вцепившись руками в периллы с такой силой, что костяшки побледнели. Для него перестала звучать музыка, исчезли другие люди. Только Надя.

Прошла минута, и её снова куда-то понесло. Вот что не сидится за столиком?! Алкоголь ударил в голову? Или пошла разыскивать Карвоса?

Андрей, коротко попрощавшись с партнерами, спустился вниз. Его то и дело пытались остановить, но он быстро отделывался от встречающихся. И потерял из виду Надю, и злость всколыхнулось в душе.

Её нельзя оставлять одну!

Противоречия терзали — одновременно хотелось сжать пальцы на её тонкой шее, чтобы в следующий раз думала, что делает и кого провоцирует, и в тоже время прижать к груди, посадить на колени, дать понять, что она защищена, что он никому её в обиду не даст. Что отныне она под защитой Адамиди.

Надю он увидел на улице. Как знал пошел сразу к выходу.

И снова с Карвосом.

И он ее целует!

Мляяяяять…

Его передернуло, током шандарахнуло, и такая ярость поднялась, что, казалось, убьет.

Разорвет к чертям собачьим на клочья. Он может… Если бы не спорт, не годы самоконтроля, когда тренер вбивал в него чувство меры, умение держать не только удар, но и эмоции, сорвался бы. Потом, когда повзрослел, поумнел, Андреа не раз говорил спасибо постаревшему тренеру. Умение держать «удар», каким бы он ни был, очень хорошо пригодилось в большом бизнесе. Отец знал, как делать из пацанов мужчин.

Плюсом было то, что Надя сопротивлялась.