Голод. Одержимые

 — Просто ей не попадались нормальные. Все козлы, вроде моего папаши.

Она толкнула дверь и с шумом ее захлопнула.

— Я не прав? — повернулся ко мне Паша, а я только поджала плечами.

— Это, как мои чувства к Макару. Либо я сама от них избавлюсь, либо кто-то сильно огреет меня по голове. Должно произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы я перестала за него бороться. Пусть даже на расстоянии. Пусть даже только, сохраняя верность, но я буду надеяться, что он одумается и вернется ко мне.

— А если он убьет, кого-нибудь, — резанул по совести меня Паша и насуплено ждал ответа.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Значит, так было нужно. Не пытайся очернить его, для меня он слишком идеальный.

— Ну да, я вижу, как идеальные синяки расползаются по твоей коже.

— Ты язва, — фыркаю я и подхожу близко. — Кстати… И как он?

— Кто? — пятится назад Паша.

— Данил? Как он в постели? Кто из вас… актив.

— Вася, блин! Я ещё свою половую жизнь с тобой не обсуждал. Давай, расскажи, в какой позе любит трахать тебя Макар? — бесится он и следует по пути Даши.

И чего злится, просто свела тему на нет. Надоело выслушивать наставления. Достало думать о плохом. А на его вопрос я бы ответила. У Макара действительно была любимая поза."

"Он любил забрасывать мои ноги себе на плечи и долбить нутро, не отрывая глаз. Требуя, чтобы и я не закрывала свои. Даже когда уже на грани. Даже когда невмоготу, и хочется просто отдаться ощущениям. Просто чувствовать, с каким бешенством трется о стенки мокрого влагалища его огромных размеров член, как тесно становится в груди, как слезы от невыносимых эмоций льются из глаз.

Между ног тут же становится пусто, мокро и я смотрю по сторонам. Закрываю дверь на щеколду. Иллюзия одиночества. Иллюзия любви. Но тело просит новой разрядки, оно молит вспомнить, как оно, когда твердый испещрённый венами член во мне. И я не могу противиться собственному желанию.

Прижимаясь спиной к стене, ощущая прохладу в затылке, и стискиваю свою набухшую желанием грудь.

Прикусываю губу, и другой рукой забираюсь в штаны свежей пижамы.

Почему-то, пока душ принимала, не думала об этом. А тут… На свежем воздухе. Пригретая солнцем. Обласканная ветерком. Голод столь острый, что нет сил сопротивляться.

И вот пальчики уже раздвигают влажные складки, находят клитор и обводят его по кругу.

В одну сторону.

В другую.

По телу расплёскивается огненная лава, пускаясь в путь от тесно сжатой рукой груди вниз.