《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Она скрестила руки на груди, да глядела пред собой, покуда Агаша взбивала подушки.

- От зная я, как он переменится, - негодовала Мария, притом, что сил в ней и впрямь было не уж-то много, - Сама бы давно и отравилась!

Агаша улыбнулась, радуясь такому оживлению государыни.

…

Малюта довольно улыбнулся, ибо явился не зря. Он успел застать Генриха в евонном кабаке.

Григорий махнул Штадену, и тот встал из-за стола, да кивнул Малюте, приглашая к себе.

- Я ненадолго, Андрюш, - молвил Скуратов.

Немец уж налил им обоим водки, протягивая стопку Григорию.

- За царя, - молвил Штаден.

- За царя, - кивнул Малюта.

Штаден довольно шикнул, да сел за стол, указывая на место подле себя.

- Ты бы это… - молвил Скуратов, садясь на против, да точно собираясь с мыслями.

Генрих повёл бровью, точно и не догадываясь, о чём нынче неймётся потолковать Григорию Лукьянычу.

Видать, то не сильно-то пришлось по сердцу Малюте. Он цокнул, да мотнул головой, а пальцы его принялись стучать об стол.

- Ты оно что, - продолжил Скуратов, - Головушку-то свою на плечах имей. Всякое ж бывает.

- Бывает, - согласно кивнул немец, наливая ещё водки.

- От, положим, - молвил Малюта, - ты ж и впредь будешь за Фёдора Алексеича впрягаться?

- Впрягаться? – переспросил Генрих, точно не разумея смыслу слова сего.

Малюта усмехнулся.

- Коли встрянете в неприятность, - произнёс Скуратов, - так будете каждый сам по себе. И Федька-то выслужиться ночку-другую пред добрым нашим владыкою.

Генрих беспечно пожал плечами.

- Стало быть, я выслужусь пред Федькою, чтобы он словечко за меня замолвил пред добрым нашим батюшкой, - ответил немец.

Григорий косо посмотрел на Штадена, пытаясь разуметь – понял ли латин, о какой службе речь-то шла. Всяко, та беспечность – поди знай, напускная ли? – много позабавила опричника. И разразился Скуратов весёлым смехом, да и Генрих заодно.

…

Наконец, болезнь оставила Марию.

Женщина встала на ноги после долгого бездействия. Каменный пол был много теплее, нежели стоило ожидать от середины весны – за окном ещё не сошёл весь снег.

Мария первым же делом прильнула к окну. Нежное солнце заливало всё вокруг – куда ни глянь, так и разливалась Божья благодать.

Она подставила своё лицо, бледное и измученное болезнью навстречу ясным лучам. Их манящее золото расплывалось ласковым теплом.

Улыбка никак не унималась на устах Марии.