《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Погода та грозилась обернуться гололедицей.

- Ох, дружище, тут государь нас не обидел доверием да щедростью своей! – произнёс Басманов. – Нет над нами власти, кроме царя нашего светлого, да Господа-Бога. Да сам Земский суд стоит не боле гроша ломаного, ежели поперёк слова опричника будет.

Андрей дивился, притом не без радости, тому раскладу, который изъяснял Басманов.

- На родине, видать, и не поверят. – усмехнулся немец.

- Чудно, что упомянул ты о том! – Фёдор хлопнул в ладоши, сплетая пальцы свои замком. – Светлый государь наш не хочет, чтобы вести об опричнине перебегали границы, а уж тем паче переплывали моря.

- Не хочу вызывать гнев на себя, но слухи уже бродят. – заметил немец.

- Ну и пусть себе дальше бродят, да ты главное сам помалкивай. Того гляди – не сыщешь опалы, со славою и богатством вернёшься в свой Ален. – Фёдор мягко улыбнулся, точно сам радуясь счастливому раскладу в голове своей.

Дворами шли они к оружейной с тем, чтобы выдать немцу снаряжение его. Сейчас Фёдор и Андрей переступали через широкий внутренний двор, усыпанный свежим снегом.

- Немало премудростей учинил царь московский! – с усмешкою произнёс Андрей, почёсывая затылок.

- Так можешь сам ему то и доложить. – улыбнулся Басманов, указывая плавным жестом на широкую каменную лестницу.

Предо взором опричников предстали две величественные фигуры. Царь со своею царицей спускались по лестнице.

Фёдор и Андрей тотчас же низко поклонились. Царица, приблизившись к опричникам, подала руку свою, унизанную перстнями. Даже того мягкого рассеянного света, что пробирался сквозь снежные облака, хватало, чтобы одеяния супружеской четы переливались бесчисленными отблесками от золота да драгоценных камней.

Младший Басманов широко улыбнулся, завидев, что государь с женою своей пребывают в добром расположении духа, и припал губами к перстням царицы.

- Отчего же, – улыбнулась она и устами, и взглядом своим, – не признаю я вас?

С теми словами глянула она на чужестранца.

- Ни как иначе, как Андрей, немец мой, на службу с земщины явился к опричнине моей. – ответил Иоанн, опуская взгляд свой на Фёдора.

Юноша в поклоне прислонился губами своими к царскому перстню. С живым любопытством разглядывал Басманов, как рубин играет на свету.