《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Ну, полно, полно!

Не было на то охоты большой, но долг звал, и Басманов поднялся с мягкой кровати и велел Глаше помочь ему одеться.

...

Небо заволокли тучи молочного цвета. Когда Алексей вышел на каменную лестницу, припорошённую снегом, в воздухе кружились мелкие хлопья снега. Морозный воздух щипал нос."

"Воевода облачился в чёрную накидку поверх своего одеяния. На поясе его висела широкая шашка. Басманов голою рукой захватил снега с перил и освежил им лицо свою, издав нечто вроде резкого выдоха.

Как раз в то время, что воевода сходил во двор, из-за угла вышел человек странного вида.

Алексей со мнительностью оглядел наряд гостя. Он носил сапоги странного кроя, мантия его имела узоры, но то были точно не русские умельцы.

Незнакомец был сухощав, но сложен хорошо. По летам он был младше Басманова – на вид шёл третий десяток, самое большее – четвёртый.

Когда тот человек подошёл достаточно близко, Алексей разглядел оружие его.

«Латин…» подумал Басманов, глядя на шпагу, которые носили при себе заморские чужестранцы. Невольно мысль та насторожила Алексея, и сам опричник не заметил, как рука его опустилась на рукоять шашки.

- Доброго дня вам, - произнёс тем временем, безбородый мужчина, снимая шапку свою из меха, - нынче я на службе Иоанна Васильевича буду. Велено мне было разыскать Басманова, не знаете, где он, сударь?

Алексей был удивлён не только тем, что латин этот искал его, но и речью иностранца.

- Как звать тебя и на кой тебе этот Басманов? – спросил воевода, продолжая путь свой к конюшне.

- Андрей Штаден, сударь. В письме своём ваш светлый владыка велел Басманову истолковать порядок и уклад ваш. – ответил немец, доставая из-за внутреннего кармана своих одеяний конверт.

Приняв послание, Басманов принялся вчитываться в те слова.

«… как прибудешь в Александровскую Слободу, разыщи опричника Басманова. Укажет он тебе порядок и уклад наш…»

Алексей с недовольством поджал губы и обернулся на конюшню, которую уже было видно за спиною немца. Лошадь Басманова уже была готова, и двое конюших держали её под уздцы. Она билась копытами по снегу, и с нетерпением рвалася на волю.

Сам Алексей, подстать лошади своей, с нетерпением оглянулся на двор и лестницы.