《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Не знали люди, что значили слова из указа государева.

Да и гонец, как бы ни старался надрывать горла своего слабого, надышался студёным воздухом. Оттого слова указа едва ли слышно было. Да и народ всё галдел в общем беспорядке. Неясно было ничего толком, токма если очень уже напрягать слух свой, али родиться востроухим.

Ясно был лишь то, что ныне государь учреждает земщину да опричнину, и будет нынче иной порядок во всём Царстве Русском."

"Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.

Земной поклон!

Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb

Земной поклон!

Часть 2. Глава 1

Точно пробиваясь сквозь толщу воды, раздался мягкий звук. Различить звучания становилось всё проще, но давило тяжёлое ощущение, будто бы находишься на дне ледяного озера.

Кромешная тьма.

Снова отдалённый звук приобретает нечто схожее с человеческим голосом.

Сознание медленно возвращалось к Алексею. Он ощутил своё тело, которое было разбито свинцовою тяжестью, а голова будто отлита из чугуна.

Звук собственного сердца тревожно отдавался в горящих висках. Под собою Басманов ощущал мягкие тюфяки, схожие с подушками. Видать, накануне свалили их вповалку, дабы не спать на голом полу.

Сил не хватало шевельнуться, а горло иссохлась, точно брёл Басманов по пустыне, объятой неистовым жаром.

Медленно приходил в себя Алексей, когда вновь услышал голос подле себя.

- Батюшка, служба зовёт! – раздался голос Фёдора.

Алексей насилу продрал глаза и тотчас же тяжело вздохнул, протирая свои очи.

- Да сними уже маску эту… - тяжело произнёс воевода.

Пестрил перед мутным взором облик сына его, разодетого во время пира. Отрывки вечера да ночи возвращались к Алексею. Звуки музыки, крики и песни – всё мешалось и доносилось далёким эхом. То ли сон, а то ли взаправду всё было, но помнил Алексей и сына своего, вновь резвящегося с дураками и скоморохами.

Не помнил Басманов, что молвил Иоанн на пиру, да помнил, каков был государь.

Алексей с трудом приподнялся на локтях и оглядел зал, в котором и заснул вчера, упившись на пиру до беспамятства. Фёдор стоял подле отца своего на одном колене. Длинные красные косы, креплённые к маске, ниспадали до самого пола.