Голод 2

- Как он, брат? – я тяжело привалился к плечу Ника, понимая, что мои силы и уверенность в том, что мы могли ещё все решить сами и привести к благоприятному исходу, просто таяли.

Во мне больше не было силы.

Не было ничего кроме растущей паники.

Прошли уже сутки, а от Софи по-прежнему не было известий.

Мы подключили к поискам нашего верного Гордона и его парней.

Искал девочку и местный начальник отделения полиции, в глазах которого были слезы, когда он узнал о ее пропаже от Кэтрин.

Её искал даже тот жуткий тип Джейсон и наш Дэмиен, который, кажется, единственный сохранял спокойствие и трезвый рассудок, привлекая всех знакомых в полиции, которые были друзьями его отца.

Эта реальность была страшнее самого ужасного кошмарного сна.

Мы не знали, за какую ниточку ухватиться, чтобы хотя бы понять, в какую сторону идти в этом совершенно черном беспроглядном лесу.

- Плохо, Рич….очень плохо, - от тяжелого вздоха Ника у меня сжалось сердце и перехватило дыхание, потому что это блондинистый качок был не из тех парней, которые впадали в депрессию по поводу и без.

Ник всегда шутил, всегда лучился позитивом, даже если был жутко зол, голоден, устал или не спал много дней подряд."

"- Температура не спадает, а эти таблетки и снотворное….ты же понимаешь, они просто разрушают сознание Генри, - друг чуть повернул голову ко мне, глядя своими пронзительными голубыми глазами, в которых уже не полыхала его извечная безрассудная радость, - Мы делаем что-то не то. Послушай, я совершенно не помню курс психиатрии, но знаю одно – сами мы не справимся.

Я сжал челюсти, чтобы не закричать от безысходности, плотно закрыв глаза и заставляя себя дышать…просто дышать, не сбиваясь с ритма, чтобы мои рыдания оставались глубоко внутри.

- А что мы ему скажем? - прохрипел я, не открывая глаз, чувствуя, как горячая рука Ника опустилась на мое плечо, - Что мы не усмотрели за его девочкой? Что мы ничего не знаем? Ты видел его, Ник… видел! Ты видел, на что Генри способен в этом состоянии! Мы не сможем его держать привязанным и контролировать каждый шаг.

Если бы только кто-то мог понять мою боль и безысходность!

Лучше бы боль моего брата съедала мою душу!

МОЮ!

Но только не сводила его с ума, заставляя быть зверем во плоти с бешенной силой, которую мы все вместе взятые не смогли обуздать.