Голод 2

Засыпая в крепких объятиях Рича измотанная многочасовыми марафонами сексуальных игр или просыпаясь оттого, что его язык нагло и по-хозяйски играл с моим лоном, я была погружена в него полностью, думая лишь о нем, подчиняясь его рукам и губам, отдаваясь в плен этому мускулистому идеальному телу.

Это был просто как-то сумасшедший секс-марафон на выживание, когда мы занимались любовью практически круглосуточно, отвлекаясь лишь на непродолжительный сон или еду, которую Рич приносил в нашу комнату, не позволяя мне покидать ее пределы.

Это вряд ли походило на занятие любовью. Это было слишком напористо. Слишком по животному необузданно. Никакой ласки и нежности, Рич просто каждый раз брал то, что ему принадлежало, подавляя меня своей мощью и властью…Иногда я просыпалась раньше Рича, и лежа в его крепких руках, чувствовала себя прекрасно…и ужасно одновременно. И дело было даже не в том, что мое тело представляло собой жутковатую картину со множеством ссадин, укусов и мелких царапин, которые я частенько получала от всех этих игрушек в руках Рича, я доверяла ему.

Мы по-прежнему не знали, что с моей Соней? Больше не было никаких новостей. Поиски дяди Джона не дали никаких результатов. Джейсон тоже говорил, что такого человека как Люк Эдванс не существует и это подтверждают все его друзья с мира бандитов. Сам Люк больше не пытался связаться с нами…как и Соня. И лежа в кровати после очередного сеанса жестокого секса, прижатая к большому горячему телу Рича, я тихо плакала, думая о том, что могло твориться с моей подругой, если она действительно могла находиться здесь…в руках этих маньяков.

"Что, если она была на последнем круге Ада? Меня тошнило от мысли о том, что он мог с ней делать против воли, не задумываясь о последствиях и ее душевном состоянии. По крайней мере, я была в руках мужчины, которого любила и сходила с ума от его ласк, даже если в последнее время они становились все более раскрепощенными и жестокими.

Иногда мне казалось, что в теле Рича слово живут два разных человека, с одним из которых я познакомилась в клинике, и который пленил меня своими глазами и твердостью нрава. А второй проявился лишь сейчас в стенах этого клуба, в этой комнате. И это Рич был холоден, властен и чертовски помешан на сексе. Его движения могли быть плавными и спокойными, но глаза всегда оставались, словно черный омут. Не было больше бушующего океана. Был синий бархат.