Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

На это явление Советский Союз ответил Целиной, и валовый сбор зерновых снова пошел вверх, но к началу семидесятых годов и этот эффект сошел на нет. И вот вы уже покупаете пшеницу в Канаде и включаете эти закупки в пятилетние планы. Скажу вам откровенно, в моем родном мире такое безобразие продолжалось вплоть до краха Советской власти, после чего, уже при капиталистах, положение с производством продовольствия сначала провалилось ниже плинтуса, а потом, при переходе от дикого к цивилизованному капитализму, при поддержке государства резко пошло вверх, и Россия снова стала его нетто-экспортером.

И это при том, что внутри страны (в отличие от царских времен) никто не голодал. Но и это еще далеко не все. При нормальной системе хозяйствования Советскому Союзу, быть может, хватило бы и зерна собственного урожая, но у вас ведь плановая экономика, причем планируете вы не от готовой продукции, а от затрат на ее производство, а планы каждый год механически индексируются на три процента. В Америке, чья экономика находится на пике эффективности, на выращивание одного килограмма живого веса птицы расходуется два с половиной, максимум три килограмма кормов, а в Советском Союзе этот показатель составляет пять-шесть килограмм. Вот оно, ваше недостающее зерно, которое вы закупаете в Канаде, США и Аргентине. А если какой-то директор птицефабрики или председатель колхоза вздумает выпендриваться и вести свое хозяйство по науке, то его снимут с работы, посадят и, возможно, даже расстреляют за невыполнение плана. И так не только в сельском хозяйстве, но и везде в промышленности. Сначала дешевый ассортимент замещался более дорогим, а потом директора заводов и фабрик начали искать способы всеми правдами и неправдами поднять себестоимость своей продукции, а иначе у них горит план. Это и есть главная и основная причина вашей катастрофы: из-за неправильной схемы планирования экономика идет вразнос, а люди на самом верху, то есть вы, не имея желания ничего менять, лишь мажут прыщики зеленкой.

Очевидно, по ходу этого гамлетовского монолога у меня опять проявились светящиеся нимб, крылья и корзно, потому что товарищам членам Политбюро опять стало несколько нехорошо.

И тут веско и тяжело заговорил майор Юрченко:

— Ощущение от жизни при дорогом Михаил Сергеевиче было такое, что жизнь все время ухудшается, но набольшему начальству на это наплевать, оно где-то далеко, возможно, на другой планете, токует себе о демократии, гласности, социализме с человеческим лицом и мире во всем мире.