Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Расизм в чистом виде. При этом интернирование гражданских японцев, не имеющих американского гражданства, может считаться оправданным, если при этом не были поставлены под угрозу их жизнь и здоровье. А как у вас, в Японской империи, обстоят дела с положением интернированных гражданских, и особенно военнопленных из числа длинноносых варваров? Если я не очень хорошо отношусь к их правителям, это не значит, что позволю всякие мерзости в отношении простых граждан этих стран.

— Дела с военнопленными обстоят не очень хорошо, — опустив голову, как провинившийся ученик перед учителем, сказал Исороку Ямамото.

— Ваши флотские тоже хороши, — отрезал демон.

И господин Серегин начал говорить с таким видом, будто сверялся с записями в какой-то невидимой книге, время от времени перелистывая ее страницы, и каждая такая запись была обвинением от лица высших сил, предъявленным всему японскому народу, из плотных толп которого и вышли все эти преступники. От леденящего голоса демона и вида зависшего над его головой яркого белого сияния у адмирала Ямамото мороз шел по коже, а душа прощалась со всеми былыми надеждами.

И демон подтвердил эти опасения.

— Ну вот как вас брать таких в вассалы? — сказал он, сверкнув огнем из глаз. — А ведь я вас, Исороку-сан, предупреждал, когда все еще не началось. Очевидно все же, что черного кобеля не отмыть добела никакими предупреждениями и увещеваниями. И в тоже время мне жалко японскую нацию, и я не хочу, чтобы она захлебывалась в собственной крови.

— Жалость недостойна самурая, — возразил адмирал. — Наш долг перед императором тяжелей горы, а смерть легче перышка…

Сказал, и осекся: его гость преобразился в младшего архангела прямо на глазах, разом потеряв все человеческое в облике. Сияние над головой стало таким ярким, что на него невозможно было смотреть, а за спиной распахнулись белоснежные крылья.

— Ну и черт с вами, с самураями! — загрохотало откуда-то с небес.