Гнездо Седого Ворона

Односельчане, замерев, смотрели на него в ожидании, что сейчас будет. Большинство зрителей когда-то были его учениками.

— Я рад приветствовать, — крича, словно пытаясь отбросить пришедших звуковой волной, начал он, — нашего достойного земляка!

Старый Бирюк отодвинул стоящего перед ним человека, как отвел бы ветку, загородившую путь. Учитель попытался напрячь осязание, чтобы почувствовать через неказистую одежду, насколько холодна его рука.

«Мороз не пробирает, — подумалось ему. — А мертвяков, поговаривают, только коснись, всего словно обмораживает!»

Эта мысль утешила наставника юных оболтусов, и он даже заулыбался.

"«Чего уж там. Бирюк как Бирюк. С чего вдруг такой шум? Ну, ушел куда-то на девять дней, ну, вернулся не пойми с кем. Чего только на свете не бывает. Что тут особенного!»

— Где депутат? — смерив учителя тяжелым взглядом, едва размыкая губы, процедил вернувшийся.

Новоявленный герой мотнул головой в сторону ближайшего глинобитного строения. Из-за угла с двустволкой в руках, заметно робея, показался народный избранник.

— Обустройте! — кивая на гиганта, еле державшегося на ногах, скомандовал Наставник Боя. — Я принесу отвар, будете поить три раза в день после еды. Еду — самую отменную.

— А ты? — взяв, наконец, себя в руки, вымолвил глава селения.

— Завтра поутру уйду, — буркнул Старый Бирюк.

— Когда вернешься? — депутат в этот миг гордился собой, голос его не дрожал.

— Когда вернусь, — сказал, как отрезал.

— А он? — уже деловито осведомился народный избранник.

— Станет на ноги — заменит меня.

— Но…

Тяжелый взгляд, казалось, вдавил готовые сорваться с языка слова обратно в горло.

— Он хорош.

Подоспевшие селяне, еще совсем недавно затеявшие охоту на такую неподъемную добычу, испуганно закивали головами.

— Вы, четверо, — скомандовал Наставник Боя, находя в толпе бывших учеников, — отнесите к лекарю.

Недавно вернувшиеся из Бунка парни, едва услышав знакомый с малых лет командный голос, привычно бросились выполнять приказ. Каждый из них знал, как Старый Бирюк обходится с теми, кто, не приведи, Ноллан, замешкается или, страшно подумать, посмеет ослушаться. После его науки служба в Бунке казалась отдыхом от трудов праведных.

— Как звать-то его? — засуетился депутат, представляя, как нелегко будет наладить отношения с незнакомцем.

— Очухается — скажет.