Гнездо Седого Ворона

Но кроме Слова, рожденного Богом, Он даровал ему саблю, чтобы карать дерзнувших попрать дар Творца Небесного. Но, как бы ни преуспел Магомет, все же и его старания были тщетны.

Мир погряз в грехе, он погружался в пучину его так, что и макушки уже не было видно. И грянул тогда Гнев Отца Нашего, и наступил Тот День. Но предтечей этого страшного часа было явление на земле Растлителя Душ, Врага рода человеческого, Прародителя Лжи и Змея Бездны, воплотившегося в человеческом облике — Эдварда Ноллана!

Коленопреклоненная толпа яростно взвыла, готовая растерзать виновника всех бед человечества.

Эргез в первый миг даже испуганно глянул на брата. Ему никогда прежде не доводилось слышать такого громогласного рева и видеть столько рук, грозящих восходящей луне. Конечно, он в свои семь невеликих годков знал, что злодей Ноллан обрек Землю на гибель, и теперь из своего Темного Чертога на Луне с радостью взирает на дело рук своих, наслаждаясь страданиями выживших. Но лишь теперь, оказавшись в самой гуще своего народа, Эргез ощутил сполна, как сжигает сердце испепеляющая ненависть, как требует она взять оружие в руки, чтобы покарать чудовище бездны — Прародителя Лжи.

Халиф легонько тронул удила, сдерживая скакуна. Сабля на боку позвякивала в такт конскому шагу, напоминая о высоком долге наместника правоверных. Эргез чувствовал: где-то совсем близко притаились «несокрушимые» в черных сферах-шлемах, но сейчас ему было не до них.

Он вспоминал, как тогда, глядя на гигантского воина в отливающих серебром одеяниях, принял непреложное решение, что всегда будет с ним, что бы ни случилось впредь.

Он всегда будет первейшим из первых, даже если придется сложить голову и отдать кровь по капле.

Избранник Пророка тяжело вздохнул. Перед внутренним взором возник образ младшего брата, которому он тогда сказал:

— Я пойду с ним и стану его… — тогда будущий халиф еще не знал, как он будет зваться, став наместником великого Аттилы, но ему было откуда-то известно, какое будущее ему предначертано.

А голос Владыки Правоверных в тот час звучал все громче:

— Всевышний разгневался на погрязших в грехе, на кичливых и неразумных тварей своих. Но гнев его сродни милости, ибо он очистил землю от скверны, оставив лишь истинно верных и тех, в чьих душах увидел искру божьего дыхания. Искру, которую не променяли заблудшие на пустой блеск обманных богатств Ноллана, эту чечевичную похлебку, вызывающую смертельную изжогу.