Гнездо Седого Ворона

Кто же мог подумать, что здесь, прямо у стен Трактира, эти гнусные твари… — Он вздохнул, потом внимательно оглядел чешуйчатого. — Должно быть, ваше имя Марат.

— Ну да, — кивнул польщенный юнец.

— В Трактире много говорят о летающем навесе, который вы придумали.

— То был дельтаплан, — раздуваясь от гордости, поправил драконид.

— Если вам будет угодно так его называть, — улыбнулся купец, переводя взгляд на статного воина с кинжалом в руке. — А вы, стало быть, знаменитый страж Лешага?

— Нэт, нэ он! Я Заурбек — его правая рука! — метнув гневный взгляд на непристойно заржавшего Марата, выпалил Заур.

— Вот еще! — взметнулся чешуйчатый. — Я сам по себе. Я — его ученик, напарник и друг, а не какая-нибудь там безмозглая часть тела!

— Прошу извинить, почтенные воины, — перебил Тимур, — но я был бы счастлив говорить с самим Лешагой.

— Э, слушай, — горец положил на плечо освобожденного пленника тяжелую руку, — не выйдет сейчас.

— Неужели он убит?! — длинные ресницы молодого купца удивленно взметнулись.

— Ха! — Марат оскалился. — Как написано в древнем сказании, убить же славного витязя злым ворогам в попе было не кругло.

— Как ты сказал? — переспросил Тиль, мгновенно выходя из задумчивости. — Можно, я запишу?

— Чего уж там, — с легким кокетством махнул рукой юнец, позволяя сказителю увековечить его слова.

— Не убит он, просто… Словом, занят. Ну, ты сам подумай, они с дэвушка, туда-сюда… Гулять пошел, в общем.

— Вот жалость, — покачал головой караванщик.

— Волноваться нету. Возвращайся в Трактир, там хороших стражей наймешь.

— Эх, как я теперь вернусь?! — покачал головой караванщик. — Мы трое ехали, с оружием, а эта свора нас перехватила. В единый миг выскочили из леса, петли кинули, и все. Стражей моих в яме сожгли, а меня хотели оскопить, государю своему в гарем продать.

— Откуда знаешь? — насторожился Заурбек.

— Я ж из Ориенбунка, у нас наречие схожее. Одним словом, никак мне одному назад ехать нельзя.

Марат и Заур тревожно переглянулись.

— В недавнем бою у Трактира младший брат Эргеза погиб. Халиф такой обиды ни за что не простит. Для него кровная месть превыше всего.

Горец понимающе кивнул.

— Уходить отсюда надо, — подошел Анальгин с окровавленной рукой на перевязи.