Гнездо Седого Ворона

Впереди, готовый охранять Лилию от любого посягательства, гордо выступал Черный, всем своим видом давая понять, что он еще не завтракал, а поутру предпочитает подкрепляться теми, кто не понравился хозяйке.

— Староста говорил, что сегодня ты можешь появиться, — наконец пришел в себя глава караула. — Но зачем же так… Он ждет вас в своем доме. А тебя, воин, — хозяин карабина кивнул в сторону Лешаги, — желает видеть Смотрящий Вдаль.

* * *«Достоин порицания убивающий ближнего своего, но вдесятеро должен быть наказан тот, кто, имея шанс спасти душу заблудшего, скажет „Я утомился“.

Эргез перевернул страницу. Оформленная тиснением и тонкой росписью книга заветов Аттилы была написана черной запеченной тушью на выбеленной коже отступников — тех, кто, узрев свет истинной веры, решил отринуть его и предаться демонической похоти Ноллана, желавшего овладеть миром, точно жеребец смирной кобылкой.

«Да не остановится рука ваша и сердце не дрогнет, умерщвляя предавших слово Творца Небесного. Отсекайте лишнее, ибо мертвые ветви не сеют добро. Разнесут они семена ненависти, и живущие вокруг будут гнать детей Истины, как изгоняют голодных псов из нищего селения»."

"Эргеза уже много лет тревожила эта строка. Он помнил, как в одну из первых зим после Того Дня снегопады были столь обильны, что никому не под силу было идти за едой, которую обычно доставляли на горное плато. Четыре смены лун они с надеждой смотрели в сторону перевала и ждали, когда утихнет метель.

Эргез до боли сжал зубы. Потом воины, охранявшие их, начали убивать слабых и кормить их мясом тех, кого еще не покинули силы. Он помнил, с какой жадностью поглощал горячую плоть тех, с кем еще совсем недавно кидал в цель камни и бегал наперегонки.

Превозмогая холод и боль, каждое утро сковывавшие все тело, он поднимался, расталкивал брата и, схватив неказистые железные рубила, не чета Шамширу, ковылял с ним в лес за дровами. Главное — не останавливаться, наносить удар за ударом, разгоняя кровь и заставляя тело жить.