Гнездо перелетного сфинкса

Они как камень, при любом из них можете котенка удушить, и сиротинушка не посочувствует, не дрогнет. У них атрофировано чувство любви.

– Неправда! – неожиданно бурно возмутилась Полина. – Все, кто жил в приюте, очень ранимы!

– Великий немой заговорил, – ехидно захихикал младший брат Константина. – Подушкин, что вы с секретарем до утра в спальне делали?

– Работали, – ответил я.

– Ой, правда? – дурашливо закатил глаза Виктор. – Вы такие трудяги. Ни минуты покоя.

Щеки Константина покрылись розовыми пятнами.

– Милый, налить тебе кофе?

– Мне капучино, – пропели с порога.

Я посмотрел в сторону двери и вздрогнул. На секунду мне показалось, что в столовую вплыла Николетта. Но через секунду стало понятно, что это незнакомая женщина.

– Костя, – велела дама, усаживаясь на противоположном от хозяина дома конце стола, – представь своих гостей.

– Иван Павлович Подушкин… – начал бизнесмен и писатель.

– О-о-о, – обрадовалась Нина Леонидовна, – знакомая фамилия.

Я приготовился услышать дифирамбы о творчестве своего отца, писателя Павла Подушкина. Мать хозяина имения продолжала:

– На московской квартире ранее жили полчища тараканов! Армия!

– Ты боишься тараканов? – с неподдельным интересом спросил Виктор. – Они безобидны.

– Противные, – скривилась Нина Леонидовна, – но я нашла мастера по фамилии Подушкин. Он их вмиг убил, потом к нам два раза в год регулярно ходил.

Полина умоляюще взглянула на меня. Я невольно улыбнулся. Сейчас она похожа на трогательный одуванчик, вокруг ее головы клубится облако кудрявых волос, а в глазах трепещут легкий испуг и извинение. Пусику обидно за меня, стыдно за свекровь. Она милый человечек, беззащитна, как незабудка. Но ей не стоит волноваться. Я вырос в серпентарии и прекрасно владею наукой выживания среди змей.

– О нет, – ответил я, – мой папенька, увы ныне покойный, автор многих книг, Павел Подушкин писал любовные романы.

– О да! Они из Боливии, – кокетливо повела плечом Нина Леонидовна, – деточка, садитесь-ка около меня. Кем служите, дружочек?

– Дизайнером, – соврал я.

– Понятно, – стрельнула глазами мать братьев, – вы одеты не как Мук Твист.