Гнев ангелов

Подождав, пока он выйдет из комнаты, Дженнифер повернулась к своему сыну.

Посмотрев на его умиротворенное лицо, она сказала:

– Твоя мама обо всем позаботится, дорогой. Я надену на тебя бейсбольную форму. Хочешь?

Она сняла с него простыню, посмотрела на его голое тельце и принялась одевать его. Натягивая ему трусики, она вздрогнула – его тело было холодным и твердым, как мрамор. Дженнифер пыталась убедить себя, что это холодное, безжизненное тело не ее сын, что Джошуа где-то далеко, ему тепло и он счастлив. Но она не могла в это поверить.

Она сделала глубокий вдох и, когда успокоилась, снова принялась одевать Джошуа. Она надела ему брюки, а когда она подняла его голову, чтобы натянуть рубашку, голова выскользнула у нее из рук и ударилась об стол.

– Извини, Джошуа, – вскрикнула Дженнифер, – прости меня!

Она заплакала.

Дженнифер понадобилось почти три часа, чтобы одеть Джошуа. Теперь на нем была его любимая бейсбольная форма, белые носки и кроссовки.

Когда похоронный агент заглянул в комнату, Дженнифер стояла рядом с одетым Джошуа, держа его за руку и разговаривая с ним.

Он подошел к ней и тихо спросил:

– Мы займемся им сейчас?

Дженнифер бросила последний взгляд на своего сына.

– Пожалуйста, будьте аккуратней. Знаете, он ударился головой.

* * *"

"Похороны были скромными. Когда маленький белый гроб опускали в могилу, рядом стояли только Дженнифер и миссис Макей.

Когда стали засыпать могилу землей, миссис Макей сказала:

– Пойдемте, я отвезу вас домой.

– Со мной все в порядке, – вежливо сказала Дженнифер. – Джошуа и я больше не нуждаемся в ваших услугах, миссис Макей. Я выплачу вам причитающееся жалованье и дам рекомендации. Мы с Джошуа благодарим вас за все.

Миссис Макей смотрела, как Дженнифер развернулась и пошла прочь. Она шла очень осторожно, будто по узкому коридору, где может пройти только один человек.

* * *В доме были тишина и покой. Она прошла в комнату Джошуа, закрыла за собой дверь, легла на его кровать и стала смотреть на вещи, которые он так любил. Теперь весь ее мир был в этой комнате. Ей не надо было теперь никуда идти, не надо было ничего делать. У нее был только Джошуа.