Глубокое озеро Чар

- Ты видела, как они искрят с девками? Такие вещи магнитят похлеще, чем нежности и романтика... мать её так...

- Да, с такими - заискришь! - Лолита закатила глаза. - Стихийное бедствие, а не девицы... Вот только Алисия и Инесс уж очень роскошные ведьмищи... Что ни говори, а таких красавиц я давно не видела... Я хоть девок и успокаиваю, но самой не верится, что от такой красоты отказаться можно...

- Старая, а глупая, как пробка, - Габриэла окинула Лолиту насмешливым взглядом. - Нет проку от той красоты, если она душу не зацепила.

А душу цепляет совсем другое... Когда мне было шестнадцать лет, повстречала я своего мужа, покойного Федерико, и влюбилась в него без памяти... А он уже был помолвлен с девицей, дочерью друга отца. Красивая она была, страсть! Волосы тёмные, блестящие, ниже задницы, глаза как у белки - раскосые, с такими ресницами, что можно было паутину по углам снимать. А фигура... Не то, что у меня...

- Да, ты и в шестнадцать лет здоровенная была, как гренадер, - буркнула Ирен, пыхтя сигарой.

- Пожрать ты всегда любила...

- У меня ещё и усы были, - добавила Габриэла, улыбаясь во весь рот. - Однажды я их негашеной известью вывести хотела, и всю морду обожгла.

- Усы-то хоть отвалились? - Лолита уже вовсю каркала своим хриплым смехом.

- Ни одного нет! До сих пор!

- И как же ты отбила Федерико от этой ""белки""? - заинтересовано спросила Лолита. - Я помню его, он был статным мужчиной.

- Ффихх!!! - воскликнула Габриэла, ударив себя по коленям ладошками.

- Он до самой смерти радовал меня постельными утехами!

- Матерь Божья! - Ирен выронила сигару и уставилась на неё. - Ты что, изнасиловала бедного молодого Федерико???

- Замолчи, старая поварешка! - весело приказала Габриэла и воздела глаза к небу: - Он горел страстью не меньше, чем я! У меня был отличный план действий, и я им воспользовалась! Сначала я поругалась с ним на рынке, покупая овощи, а потом перевернула ему на голову банку с краской.

- Сомнительное соблазнение! Ты сочиняешь, Габриэла! - не удержавшись, воскликнула Ирен.

- Ты хочешь, чтоб мы поверили в это?"

"- Это самый лучший метод, - довольно хмыкнула Габриэла, попивая вино. - Он начал думать обо мне. Пусть плохо, со злостью, но думать! А потом я вошла на конюшню, где он работал, и похвалила его лошадей, от которых он был без ума, извинилась за своё поведение и снова завела тему о лошадях, выудив у отца всю информацию об этих животных.