Благие намерения

До шестидесяти пяти – точно, а возможно, и дольше.

– Да, еще послужит, – задумчиво повторил Камень. – И если я хоть что-то понимаю в людях, крови он своим домашним еще попортит. А Аэлла? Ты ее видел? Как она?

Ворон затравленно оглянулся, прокашлялся, дернул клювом.

– Ты что? – перепугался Камень. – Что с тобой?

– А ты сам не чуешь?

«Змей!» – с ужасом подумал Камень. Неужели старый товарищ утратил бдительность и подполз так близко, что позволил Ворону себя учуять? Теперь скандала не миновать, Ворон начнет обижаться, дуться, дело дойдет до взаимных оскорблений, потом Ворон улетит, хлопнув крыльями, как дверью, и прощай просмотр сериала.

– Я ничего не чувствую, – осторожно ответил Камень слегка дрогнувшим голосом.

– Да жаром повеяло! У меня моментально в горле пересохло. И в пот бросило. Не иначе Ветер где-то по пустыне шарахался, а теперь сюда заявился.

«Слава богу! – подумал Камень. – На этот раз обошлось».

Спустя несколько мгновений он и сам почувствовал дуновение сухого горячего воздуха в правый бок, отчего сразу же перестал ныть сустав.

– Что там насчет Аэллы? – раздался веселый голос. – Я же просил без меня не рассказывать.

– Я и не начинал еще, – хрипло пробурчал Ворон. – Ты бы хоть влаги поднабрался, когда в гости идешь, чудовище ты невоспитанное! У людей, между прочим, приличный человек в гости с пустыми руками никогда не является. Ну вот что ты притащился в таком сухом горячем виде? Я говорить не могу, у меня от тебя в горле першит.

– А Камню нравится, – беспечно отозвался Ветер, – у него косточки болят, ему сухой горячий воздух очень полезен, правда, Камешек?

– Правда, – признался тот. – Ты уж потерпи, Ворон, сделай милость, я свой ревматизм полечу чуток.

– Да уж потерплю, отрава ты подагрическая, что с тобой сделаешь. Вы тут полечитесь, а я пока на озеро слетаю, нормальным воздухом подышу, все равно я в таких условиях рассказывать не могу.

Он демонстративно закашлялся и улетел. Ветер заботливо облетел вокруг Камня, забиваясь в самые маленькие щелочки и трещинки, чтобы горячий воздух проник как можно глубже в измученную болезнями и сыростью глыбу.

– Ну как? Хорошо?

– Хорошо! – стонал Камень.

– А так?

– Еще лучше.

– А вот так?

– Как в раю. Прямо чувствую, как боль отпускает. Спасибо тебе, дружище.

– Да не на чем. Ты мне про Аэллу расскажи, про любимицу мою.