Глэрд IX: Легионы во Тьме (Часть первая)

И мы знаем сколько крови пролила Старая. Обновленная же строится на гуманитарных, базовых ценностях, но не на насилии, она несет мир и процветание для всех рас, для людей и нелюдей, к ней присоединяются добровольно'.

Мда… Чем больше слов, тем сильнее у меня возникало ощущение, что земные гумми добрались со своей идиотией и до Аргасса. И еще, Раену либо одернули относительно Пасклей, но скорее всего, этой дурочке, учитывая ее мозговые выверты, Тризан рассказал то, что она хотела больше всего услышать, и что не ломало ее картину бытия.

Больше всего мне понравились эпитеты в описании несостоявшихся убийц.

'Бедные, запутавшиеся юноши, которых явно связали страшными клятвами и принудили пойти на преступления, не понимали, что проще им было попытаться там же нарушить все уговоры или совершить самоубийство другим любым способом, чем напасть на глэрда. Они не ведали, что того ведут духи древних жестоких кровожадных аристо. И когда они выстрелили в него из арбалетов, то глэрд Райс уже через минуту убивал их крайне жестоко, не разбираясь в степени виновности.

Он их буквально растерзал. По всему внутреннему двору гостиницы валялись окровавленные куски плоти.

Картины расправы страшнейшие, от которых у многих из вас мог помутиться разум. Но здесь, в Демморунге, это в порядке вещей. Такие нравы. И до сих пор гуманистические ценности не впитываются тут с молоком матери. Да и какие матери, когда вместо них выступают калеки, которые, вполне возможно, еще вчера жрали человечину, закусывая гномий горлодер и запивая все приллом — признанной гоблинской отравой?'…

Уверен, у честной публики волосы шевелились не только на голове, и мороз лютый пробегал по позвоночнику сквозь слезы трагизма: 'Лидия — настоящая современная женщина, знающая себе цену.

Ее жестоко изнасиловали в юности, и она отомстила, как всякая целостная личность, затем стала и главой Дома Рург.

В тот страшный день с утра накрапывал дождь, и девушка еще не знала, что он у нее последний, что не встретит она рассвета.

Как обычно погладила любимого кота перед выходом, потрепала, поцеловала его, сказала «до вечера»… Но ни вечером, ни ночью, ни с утра не дождался пушистик свою хозяйку. Сидел с печальным видом возле двери, царапал ее, жалобно мяукал, прижимал лапку к стеклу, и никто его слышал'.

Сука!

Птичек только не покормила, и цветы не понюхала, которые теперь тоже завяли.