Главный красавчик Академии

«И чего звала, называется, если сама же гонишь» — ворчливо проговорил голос грифона в голове, перед тем как исчезнуть, но я то уловила в нем веселые нотки. Ох, чую, слушать мне теперь подколы со стороны кошака до самых седых волос.

Но были у меня проблемы пострашнее. Одна из них, невыразимо сексуальная, смотрела сейчас на меня затуманенным взором, что только-только начал проясняться, и напрочь отказывалась выпускать.

Я дернулась еще раз и приподняла бровь, давая, понять, что момент упущен. Но Лирион снова смог меня удивить.

— Прости меня!

Это был удар под дых. Мужчина-красавец, который еще и умеет признавать свои ошибки? Я … У меня нет слов.

Но они и не нужны были, напоследок зарывшись в волосы лицом, Лирион отпустил меня и прошел дальше в комнату.

— Что здесь произошло?

Красавчик остановился рядом с раскуроченными останками мебели.

— Твой дядя наведывался в гости. Пришлось ему наглядно объяснять, что руки к ведьме распускать чревато.

Спина Лириона стала напряженной. Он пытливо уставился на меня:

— Он тебе что-то сделал?

— Да — ответила я и добавила до того, как Лир бросился выяснять отношения с родственником — Сломал стол и диван своим телом. Лирион, поверь, я могу о себе позаботится и защитить.

— Охотно верю, Эмма, но только не в этом случае — Красавчик в ответ накрыл мою руку.

Даже не заметила, что пока говорила, подошла к Лиру ближе и положила свою руку ему на кисть. Тут же выдернув конечность из захвата парня и густо покраснела как пятиклашка.

Ну в самом деле, что же это твориться такое… Нужно срочно приходить в себя и перестать остро реагировать на Лириона. Так и правда влюбится недолго. А потом пятьдесят вторая в очереди гарема и все такое. Перед глазами встал образ стервы Лакруа, что немного отрезвило полные розовых пузырьков мозги.

— Ты должна опасаться Ортана и немедленно покинуть дворец — не заметив перемены в моем настроении продолжил Лир — Его власть шатается и так вовремя появившаяся ведьма, придется весьма кстати. Король ухватится за тебя как за последнюю соломинку.

— Разве он один такой?

Я приподняла бровь, приседая на чуть ли не единственный уцелевший стул. На кровать садиться категорически не хотелось. Во избежание так сказать.