Главная роль 8

Приграничные укрепления давно канули в Лету, целиком погиб османский флот, были разбиты наголову передовые армейские группировки — лучшие группировки, потому что дальше боев на укрепленных позициях Порта кампанию не прорабатывала. Все это позволило нашим войскам лихим марш-броском продвинуться на десятки километров буквально за пару дней, но дальше продвижение замедлилось.

Причина проста — слишком много на пути населенных пунктов, а в турецкой Ставке нашелся какой-то гений, догадавшийся выбрать в качестве единственной пригодной от нашего «катка» тактики превращение каждой деревни и городка в своеобразную крепость.

Городских (и даже деревенских) боев мы не хотим. Превращать населенные пункты в пыль бомбардировками с воздуха и артиллерийскими — тоже, потому что «сопутствующий ущерб» неизбежен: мирное население (а с началом войны куда-то подальше от прифронтовых районов убежать смогло только наиболее активное и легкое на подъем меньшинство) османы эвакуировать и не подумали. То же самое, на другом фронте, начали практиковать австро-венгры. "

"Очень удобно же — прилетает снаряд, добросовестно нацеленный на скопление комбатантов или условный склад, а рядом в это время находятся беременная женщина, старик и парочка маленьких детей. Христианского вероисповедания, конечно — мусульман сидеть на и возле военных объектов не заставляют. Тела «сопутствующего ущерба» аккуратно фотографируют, и потом печатают в газетах, снабжая десятком-другим «рассказов очевидцев» о бесчеловечных ужасах, которые творят русские.

Не имея возможности выбрать для себя альтернативные источники информации и будучи в целом очень далеким от политики и понимания неизбежности «сопутствующего ущерба», среднестатистический житель Османской Империи от показанного и рассказанного впадает в ужас и волей-неволей начинает думать о том, что может приход русских в эти жаркие земли — не благо, а совсем наоборот? Думает, смотрит на своих детей и напуганную жену и уже с гораздо меньшим энтузиазмом пытается избежать повальной мобилизации, развернутой Портой спустя первую неделю кампании — когда поняли, что угроза несет экзистенциальный характер, а значит воевать придется до последнего, бросая в кровавый молох всё, что только можно. Всё мужское население от двенадцати (что очень больно бьет по морали наших солдат) до шестидесяти лет подлежат либо мобилизации, либо принудительному, пятнадцатичасовому (номинально, по факту пока не вырубится прямо на рабочем месте) труду на предприятиях ВПК.