Гладкое личико

Как будто Анна переместилась на другую сторону планеты и плывет в другом полушарии, где свой климат и своя еда.

Вернувшись на дачу, Анна застала Беладонну.

Беладонна щелкала семечки и разговаривала с Ирочкой, как с равной. Ее совершенно не смущала Ирочкина отключенность. Беладонне главное было – сказать, выговориться.

– Представляешь… – громко закричала Беладонна через весь участок. – Эта сволочь Ленчик, говно на лопате, я ему говорю: возьми ребенка на выходные, это все-таки и твой внук. А он мне…

– Не надо, – тихо, испуганно попросила Анна, подходя.

– Что «не надо»? – сбилась Беладонна.

– Не говори слова «говно».

– Почему? – еще больше удивилась Беладонна.

– Нет такого слова.

– Как это… Говно есть, а слова нет?

Оперировал Олег. Петракова – на подхвате, всевидящим оком, как инструктор-ас при вождении машины.

Операция – сложнейшая. Разъединяли сиамских близнецов. Срослись в позвоночнике, было общих четыре сантиметра. Сначала подумывали одного отбраковать, чтобы второй шел – с гарантией. Но Петракова постановила: поровну.

Операция удалась. Оба мальчика живы. Их повезли в реанимацию на двух разных каталках.

– В тебе есть крупицы гениальности величиной с клопов, – небрежно оценила Петракова.

Называется похвалила. Почему с клопов? Надо обязательно обидеть. Сочетать несочетаемое: восхищение и презрение.

Олег не ответил. Снял маску.

– Поехали ко мне, – между прочим, позвала Петракова.

– Зачем? – холодно спросил Олег.

– Угадай с трех раз.

Он молчал. Стягивал перчатки. Она смотрела на его руки.

– Как мы… – вспомнила она и сморщилась, будто от ожога. Ее жгли воспоминания.

Олег испугался, что она назовет вещи своими именами. Но она не назвала.

– С крупицами гениальности? – насмешливо подсказал Олег.

– Ты весь гениальный. От начала до конца. Ты себе цены не знаешь, да тебе и нет цены. Твоя мать – счастливая женщина. Хорошего сына вырастила. Я бы мечтала, чтобы у меня был такой…

Немецкий философ считал, что женщины бывают двух видов: матери и проститутки.

"– Пойдем ко мне в кабинет, – позвала Петракова.

– Нет-нет… – торопливо отказался Олег.

– Боишься?

– Чего мне бояться?

– А если не боишься, пошли, – подловила она.

Пришлось идти за ней в кабинет.