Гладкое личико

– Откуда?

– А из Васьки…

Катя поторопилась выйти из коровника. Ненависть быка распространялась на несколько метров вокруг, и было неприятно стоять в этом облаке ненависти.

Витя вышел следом.

– Вы меня тут подождите, – попросил он. – Я щас избы обойду и за вами приеду.

Катя отошла от коровника, села на свежесрезанные бревна и стала ждать."

"Деревня Сережино чем-то была похожа на Яновищи и чем-то от нее отличалась. Как и люди. Один человек чем-то похож на другого: голова, руки, ноги, – и вместе с тем это совершенно другой человек.

Здесь не было озера, но деревня стояла высоко, и было такое раздолье глазу, такое разнообразие зеленых красок, от нежно-салатного до темно-зеленого, почти черного, что хоть бери и рисуй.

Подошла Лиза, села возле Кати.

– Хотите парного молока? – предложила она.

– Я его не люблю, – отозвалась Катя. Она не переносила его нутряной тепловатости.

Помолчали. Но молчание у них было какое-то общее.

– Скажите… – Катя замолчала, обдумывая, как бы лучше оформить вопрос.

– Ну?

– Так вот, эта подруга разводится со своим мужем.

– Ну?.. – Лиза ждала продолжения.

– Ну и у нее не будет мужа, – прямо сказала Катя, с надеждой глядя в Лизино лицо. Ей казалось, что эта крестьянка должна знать какую-то истинную истину, народную мудрость, которую не дано знать Кате.

– И все? – спросила Лиза.

– Вот как вы на это смотрите: женщина, еще молодая, и без мужа.

Лиза подумала и сказала:

– Так ведь в городе покоса нету.

Она считала, раз в городе не держат скот, значит, для него не надо заготовлять корма.

– А ребенок… без отца? – спросила Катя.

– А ребенок есть?

– Есть.

– Ну а чего еще?

Никакой особой истины Лиза не явила, то есть ее истина Кате не подходила.

– А как вы думаете… Вот если муж к другой ходит?

– Ну и что с им случится?

– Ну как… Все-таки…

– Ровным счотом – ничего!

Букву «ч» она произнесла жестко. Дальше шло круглое, несмягченное «о». И от этого «ровным счотом» – выглядело убедительно и категорично.

«А действительно, – подумала Катя, – что с им случится…» Ей хотелось не думать. Было легче так думать, не так больно душе.

По деревне, громко ругаясь, прошли два мужика. Один кричал визгливо и часто, как женщина, другой – пореже и пониже тоном.

Катя прислушалась.

Начала ссоры она не застала, и причина ее оставалась неизвестной. Сейчас они углубились в прошлые обиды: один упрекал другого, что тот не ходил на войну.