Гимн шута – XV

Сложенный особым образом кулак смял гортань «левого» охранника. Но не убил. Лишь лишил интереса к этому миру. Куда важнее ему вдруг стало вновь научиться дышать.

Пара секунд, подаренные метким попаданием, прошли. «Правый» бросился молча. Как питбуль. Однако рука его поймала лишь воздух. А еще через миг удар в печень заставил согнуться. Точку в «споре» поставил меткий «тычок» в висок.

— Ну зачем же бросаться-то? — покачал головой Павел, подбирая зонт.

Никто не ответил. Двум телам не было дела до вопросов клановца.

«Живы и ладно.» — мысленно оценил тот, раскрывая купол зонта.

— А есть ли смысл? — покачал головой парень, направляясь к центральному дому.

Всего за полминуты сухого места на нем не осталось.

До самой входной двери его никто не остановил.

— Я не злой, — пробормотал парень себе под нос, чувствуя, как наливается тяжестью превратившийся в мокрую тряпку пиджак.

Идти было неприятно. Костюм повис на теле гирей, сковывая движения. А каждый шаг отдавался хлюпаньем ботинка.

— Герой, нечего сказать, — сквозь зубы буркнул Павел, привычно разворачивая несколько иллюзий.

Со стороны ворот их видно быть не должно. Зато защитникам дома — вполне. И его обитателям тоже.

— Помешались они на рептилиях, что ли? — буркнул Волконский под нос, замерев у нарочито грубо сколоченной из досок двери.

Стучать полагалось кольцом. Как и прутья решетки ворот, они были выполнены в виде переплетенных змеиных тел. Вот только в этот раз «плетение» было лишь декоративным.

— Ну что ж… кто в домике живет? — хмыкнул Павел, окидывая каменную кладку стен взглядом.

Бум! Бум! Бум!

Кольцо несколько раз тяжело ударило о «наковаленку».

— Бум? — спросил сам себя Волконский секунд через десять, приподняв бровь.

Хозяева открывать не спешили.

— Ну, ладно… — пожал плечами Павел и вновь потянулся к кольцу. — Ау!

Дверь внезапно распахнулась, больно ударив по кисти. На рефлексах клановец отпрянул назад.

— СТО-О-ОЙ!.. — несся следом запоздалый крик.

Вот и поговорили…

* * *Тимофей Андреевич не злился. Он был в ярости!

Про желания брата пробиться в первые ряды Глава знал. Всегда. И не мешал. Чем бы «старшенький» не тешился…

Алексеев даже выделил некоторый бюджет на сокрытие последствий в память об общем детстве.