Гимн шута – XV

— Послушай, Хан ШАН-СЯО, — наконец негромко выдал он, не отрывая взгляда от экрана.

Лицо командира застыло еще сильнее. Хотя больше, казалось, уже попросту невозможно. Откуда у мальчишки ЭТИ данные⁈ Отряд 61889 — вовсе не так контора, что спокойно расстается с личными данными сотрудников! Пусть и формально бывших… Даже последнее звание, соответствующее имперскому майору, надо постараться раскопать…

— Я прекрасно знаю, что КАЖДЫЙ из здесь присутствующих владеет русским языком на уровне носителя.

Молодой человек оторвал взор от экрана, чтобы обвести взглядом бойцов. Не досталось насмешливого взора лишь застывшему статуей Будды за рулем водителю. Не стал клановец шею ломать.

Заявление восприняли тишиной. Гробовой. Мальчишка выдал достаточно для ликвидации. С предварительным допросом. Нужно же выяснить, откуда «просочились» ТАКИЕ сведения.

«Если бы не приказ господина Ии…» — мысленно выдохнул Хан, привычно наметив несколько точек на теле большеглазого чужака.

— И не надо так смотреть, боец, — негромко хмыкнул тот, глянув в глаза командиру. — Меня тоже неплохо учили.

Насмешку командир скрыть смог. Мелькнувшее в глазах презрение — нет. Скорее всего, пытался плохо.

Волконский же подался вперед, сделав довольно понятный жест пальцами. Хан приблизил лицо.

— Мне жаль, — едва слышно даже майору-отставнику (формально!) шепнул клановец напряженно.

Это далось ему нелегко. На такой дистанции и в таком формате… Неприятно заныл мгновенно собравшийся в горле комм.

Однако Павел заставил себя медленно и плавно податься назад, не упуская из вида мгновенно опустевшие глаза Хана.

Сейчас тот реально мог забыть про приказ. И вообще, про все на свете. Даже презрения во взгляде не осталось. Лишь «пустая» готовность профессионального убийцы.

— Мне жаль, — повторил Волконский одними губами.

Он не хотел «жать» в эту точку.

«Мин-Мин!.. Откуда о ней узнал ЭТОТ⁈» — билась в мозгу Хана раненой птицей мысль.

— Дуй-чжан… — один из бойцов позволил себе немыслимое: положил руку на плечо старшему.

— Во мэй вэнь-ти, — отмахнулся тот, вновь поднимая взгляд на Павла.

В нем была лишь ненависть.

Такой же родовитый ублюдок вспорол живот его младшей сестренке!..