Гимн шута – XV

— Они полностью соответствовали предъявленным вами требованиям!

Безопасник не шелохнулся. Строго говоря, его собеседник мог нести вообще все что угодно. Просто оказаться полезным для него — единственный шанс прожить чуть подольше.

— То есть, это я приказал использовать связанных с Партией и правительством наемников? — спокойно уточнил он.

Лоб менеджера покрылся крупными каплями пота. Мгновенно. А еще говорят, что у азиатов меньше потовых желез…

— Нет-нет-нет, господин! — запричитал менеджер.

И даже протянул руки, чтобы схватить безопасника за штанину.

— Это «призраки»! Вы же знаете, никакой связи, никакой поддержки! Мы просто не могли достать информацию из недр МГБ!!!

К концу своей тирады хозяин кабинета сорвался на крик. Однако все это не впечатлило контролера.

«В целом, верно. Очень похоже на череду совпадений. Этому просто не повезло.» — оценил ситуацию Лю Фэн. И его даже не удивляло, что в этот раз убрать исполнителей не удалось.

Мужчина вздохнул и встал с кресла. Сказать менеджеру ему было нечего. Строго говоря, он уже почти вычеркнул его существование из мыслей.

— Господин! — закричал Ян, вновь ударяясь лбом о стол.

Ручка в руках безопасника замерла.

— Не надо!

— Тебе нужно отдохнуть, менеджер Ян, — без эмоций ответил Лю Фэн, убирая свое «оружие» во внутренний карман неброского исключительно на вид пиджака.

На лице хозяина кабинета вспыхнула надежда. Безумная. Отдых — это значит, что у него есть «потом»! Разве ЭТО не счастье⁈

— Благодарю, господин! — завопил он, в очередной раз ударившись об пол головой.

Безопасник не слушал. И уж тем более его не волновали полные счастья и слез глаза менеджера. Он вышел в коридор. Его почти хрупкую, слегка сутулую фигуру тут же обступили трое помощников и выглядящая совсем юной девушка-секретарь с равнодушным взглядом профессиональной убийцы.

Именно ее бровка поднялась на какой-то миллиметр, прося соизволения.

Лю Фэн покачал головой.

Решение принято.

Цзинь Вэй коротко склонила голову и вошла в кабинет.

На какую-то долю секунды Лю Фэн залюбовался ею. Не как прекрасной девушкой, а как отточенным скальпелем, с хирургической точностью вскрывающим плоть.