Архитектор Душ II

Громов, только задумайся, с твоими способностями можно дела раскрывать, как самый «Настоящий Детектив»! Не всю же жизнь только с трупами дела иметь, а!

— Нет, — ответил я твердо. — И еще раз нет. Никаких детективных агентств, поисков подозреваемых, чёрно-белых фотографий, нуарного плаща со шляпой и бесконечных бумажных стаканчиков с кофе.

Закончив с делом, я открыл CRM-систему и проверил, как дела идут у моих подчиненных.

Андрей и Игорь все еще возились с какими-то делами. Я я пробежался по комментариям и понял, что сегодня обошлось без смертоубийств и суицидов.

Да, такие дни тоже случались. Отлично.

К концу дня мы закончили бумажную работу, после чего вышли из кабинета и отправились к Фелкису Рихтеровичу. Среда, аэто значит — новая тренировка.

Как и прежде — при въезде нам практически сразу открыли ворота, в которые мы проехали. Фелик Рихтерович уже ждал меня у тренировочной площадки.

— Сегодня вовремя, — отметил он. — Приступай к разминке.

Я кивнул головой, после чего переоделся и стал разминаться.

После получаса интенсивной разминки, Феликс Рихтерович сказал:

— Достаточно, — бросил он мне тренировочную шпагу. — Теперь — бой.

В этот раз я держался лучше. Я уже не просто отбивался — я пытался контратаковать. Память тела просыпалась, словно старый заржавевший механизм, который смазали и заставили работать. Я вспоминал связки, финты, выпады, вольты, пируэты. Несколько раз мне даже удалось коснуться клинком его тренировочного костюма.

Рихтерович, видя мой прогресс, усложнил задачу.

Он начал двигаться быстрее, его атаки стали сложнее и непредсказуемее. Я пропустил несколько болезненных уколов, от которых на коже мгновенно расцветали синяки. В какой-то момент, увлекшись атакой, я оставил брешь в защите. Он мгновенно использовал ее — короткий, точный выпад, и холодный кончик его рапиры застыл в сантиметре от моего горла.

— Туше! Уже лучше, — сказал он, опуская оружие. В его голосе слышалось одобрение. — Гораздо лучше. Ты быстро учишься, Громов. Или, вернее, быстро вспоминаешь.

В тебе есть злость. Хорошая, спортивная злость. Направь ее в клинок, а не в мышцы.

— Я стараюсь, — выдохнул я, опираясь на колени.

— Старайся лучше, — сказал он, хлопнув меня по спине. — До пятницы.

Мы вернулись домой вымотанные, но в каком-то смысле умиротворенные. После душа и простого ужина, который девушки приготовили, я поднялся к себе.

Сел в кресло, взял в руки гримуар.

— Ну что, профессор, продолжим лекцию? — обратился я к магическому букварю.