Гимн шута – 4

— Ты не замечал, что с простолюдинами и чиновниками клановцы и аристократы предпочитают общаться на «вы», а с друг другом исключительно на «ты»?

Воронцов задумался:

— Наверное, в первом случае подобное обращение будет демонстрацией демократичности, а во втором сообщением: «Я тебя не боюсь!». Как тебе такое объяснение?

— Не хуже любого другого, — пожал плечами Павел, продолжая гипнотизировать картофелину.

По мерками здешнего «контингента», его поведение было верхом неприличия. Клановцу традиционно было по хрен.

— Интересно? — уточнил Матвей, так же уставившись на небольшую картофелину идеально круглой формы.

Его интерес был понятен. Он неожиданно начал набирать вес. Нет, до живота там было как до Пекина неудобным ходом. Даже кубики не исчезли. Но вот бездушные цифры показывали, что Воронцов на пять килограмм тяжелее своего «оптимума», при котором тело достигало максимально гармоничного соотношения выносливости, сила и скорости. А потому теперь его рацион был хоть и вполне питателен, но не слишком вкусен.

— Почему «бэйби-картофель»? — серьезно поинтересовался клановец, припомнив, как именно это гарнир значился в меню. — Что с ним не так? До нормального не дорос? Или это намек на то, что мы тут все дети и…

— Стой-стой-стой! — замахал руками со смехом Воронцов.

На него начали кидать аккуратный взгляды соседи. Но тот, похоже, заразился пофигизмом Волконского. Да и положение его рода позволяло плевать ему практически на любые косые взоры.

— Ладно, — оборвал пустопорожние беседы Волконский.

Матвей немного удивился, но игру поддержал.

— Это не любопытство, Павел, — серьезно покачал головой он.

— А что же? — удивленно приподнял брови собеседник.

— Это все он… бэйби-картофель!

Клановец в ответ на такое едва не поперхнулся. Все-таки не привык он, что кто-то может столь демонстративно плевать на правила. Помимо него, понятно.

* * *— Знаешь, Павел, — вздохнул без всякого сожаления Воронцов.

— Вот как? — из вежливости поддержал беседу клановец.

Хотя интересно ему сейчас было совсем другое.

— Так и есть, — вздохнул Матвей. — Я даже вечную машину для выработки электричества придумал.

В этот раз Волконский ограничился лишь поднятием брови. Легкое недоумение он умудрился спрятать. Все-таки не настолько близко они были знакомы с собеседником, чтобы рассказывать друг другу истории из детства.