Гиблое место в ипотеку

Краузе хотела что-то сказать, но я схватила ее за руку и потащила в глубь квартиры.

Глава 17

Минут через десять я спросила у Лауры, когда она намеревается приступить к работе.

– Когда начнем непосредственно съемку? – уточнила владелица рекламного агентства, усаживаясь в гостиной. – Ну… э… животных надо привести в нужный для рекламы вид. Часа три понадобится.

– Нет, – отрезала я, – мы договаривались на два со всей подготовкой. Собаки чистые. Мыть их не надо. Причесать можно. Хотя непонятно, что можно соорудить из такой короткой шерсти.

– Хорошо, мы успеем, – пообещала Лаура.

– Бабушка, – раздался из коридора голос Энн, – у вас есть полотенца для догов?

Я потупилась. Самая больная мозоль Розы Леопольдовны – возраст. Краузе тратит много сил и денег на то, чтобы выглядеть моложе. Надо сказать, ей это удается, больше сорока няне не дашь.

– Нет, – медленно ответила Краузе, – есть простынки только для мопсов. Догов мы не держим. У подъезда какой-то мужчина жену ищет. Не ваш супруг случайно?

– Я не замужем, – сообщила Энн.

– Сколько вам годков? – осведомилась Роза Леопольдовна.

– А на какой возраст я выгляжу? – кокетливо спросила девица.

– Прекрасно, – заверила няня, – полагаю, вам сорок, но больше тридцати девяти не дашь!

– Мне двадцать! – оторопела Энн.

– Да что вы говорите! – ахнула Роза Леопольдовна. – Ох, мне, бабке, давно очки нужны. Двадцать! Уже двадцать! Вот-вот старость подкатит, а вы не замужем. Почему? Со здоровьем проблемы? Почему вас никто не подобрал?

– Можно подумать, что вы сами в двадцать лет уже имели штамп в паспорте, – достойно ответила Энн.

– Душенька, – приторным голосом проговорила Краузе, – я, празднуя двадцатилетие, состояла в третьем счастливом браке. У меня, у старухи, семейный стаж ого-го какой. Суммарный! Надоедало с одним жить. Скучно. Я менять мужиков люблю. Ой, как жалко, что ты старая дева. Ай, ай! То-то ты на сороковник выглядишь. Может, тебе, пока от старости не сморщилась, к свахе обратиться?

– Я еще молодая, – разозлилась Энн."

"– Возможно, не спорю, – согласилась няня, – но поскольку замуж не вышла и навряд ли мужа найдешь, то ты старая дева.

– По-вашему, если девушка в двадцать лет одинока, то на ней можно крест поставить? – пролепетала Энн.

– А по-твоему, все, кому за тридцать, древние бабки? – отфутболила вопрос Краузе. – Еще доживешь сама до артрита и геморроя. Как к людям относишься, так и они к тебе. Око за око, зуб за зуб, кулачок в нос! Я старуха? Ладно.